Против подобной политики правительства выступили коммунисты и «ортодоксы». В стране наметился рост стачечного движения. Резкой критике за недостаточно «твердую власть» Прио подвергся со стороны правой оппозиции, на которую стал ориентироваться Ф. Батиста. Заодно он открыто критиковал и Э. Чибаса.
Ловкий «сержант» учитывал и новые веяния на континенте, которые означали наступление реакции по всему фронту. В странах Латинской Америки в годы «холодной войны» американский империализм насаждал диктаторские режимы, подавлял демократическое движение. Не отставали от США в борьбе с ним и правители Кубы. В 1949 г. кубинское правительство создало группу по борьбе с подрывной деятельностью, острие которой в первую очередь направлялось против коммунистов. Было запрещено издание органа Компартии «Нотисиас де Ой». Антикоммунизм стал официальной государственной политикой «аутентиков».
В ответ на это рос народный протест, укреплялись антиимпериалистические настроения среди кубинцев. Выходка трех пьяных американских моряков в марте 1949 г., осквернивших памятник Хосе Марти в Гаване, грозила кончиться линчеванием распоясавшихся янки. Лишь многочисленный отряд полиции сумел удержать разгневанную толпу. Несколько сот университетских студентов организовали у посольства США демонстрацию протеста.
С наибольшей остротой антиимпериалистические настроения проявились на Кубе в связи с попыткой ГТрио направить под давлением Вашингтона 25 тыс. кубинских солдат на войну в Корею. Движение протеста против этой затеи, которая, помимо жизней, должна была бы стоить кубинскому народу 100 млн. долл., развернулось по всему острову, даже в армии. Большую разъяснительную работу проводила Народно-социалистическая партия. Коммунисты вели массовую кампанию и в пользу борьбы за мир. Стокгольмское воззвание на Кубе подкисали 700 тыс. человек{131}.
Правление Прио Сокарраса совпало
При таком «балансе» правящие партии вряд ли могли всерьез рассчитывать на легкую победу на очередных выборах, намеченных на 1 июня 1952 г. Сложившаяся в стране обстановка скорее благоприятствовала кандидату от партии «ортодоксов» — Э. Чибасу, за которого намеревались голосовать и коммунисты. Но произошло нечто неожиданное. В августе 1951 г., выступая по телевидению, Чибас со словами: «Товарищи «ортодоксы», вперед! За экономическую независимость, политическую свободу и социальную справедливость! Долой воров из правительства! Совесть против денег!.. Кубинский народ, проснись!» — неожиданно вытащил револьвер и выстрелил себе в живот.
Эта речь и выстрел в порыве самопожертвования всколыхнули страну. Особое впечатление они произвели на кубинскую молодежь. На митинге, проведенном «ортодоксами» у могилы Чибаса 16 марта 1952 г., среди других выступил член молодежной организации партии — адвокат Фидель Кастро. «Эдуардо Чибас, — произнес он взволнованно и страстно, — мы пришли сказать тебе, что будем достойны твоего самоотверженного поступка и не пощадим сил во имя того, чтобы увидеть Родину свободной!»{132}
Усиление позиций левых сил, в частности «ортодоксов» — Партии кубинского народа, заставили правящие круги искать «сильную личность», способную помешать победе на выборах любого кандидата демократических сил. Взоры реакции устремились к генералу Батисте, вернувшемуся в конце 40-х годов на Кубу из длительного вояжа по Соединенным Штатам. На выбор повлияли два обстоятельства: генерал был безоговорочно предан Вашингтону и пользовался заметным авторитетом в армии.
«Роль, которую отводили батистовской тирании ее вдохновители, — писал позднее Б. Рока, — состояла в том, чтобы препятствовать подъему народного и национально-освободительного движения, обеспечивать интересы сахарных трестов, усиливать империалистическое господство путем предоставления новых обременительных концессий. Она должна была покровительствовать американским экспортерам, хотя это и вело к истощению валютных запасов, осуществлять рекомендации, содержащиеся в плане Траслоу и направленные против интересов трудящихся, усилить огосударствление профсоюзов посредством установления обязательного профсоюзного взноса, вмешательства в дела профсоюзов, назначения сверху их руководящих органов и пропаганды идеологии подчинения американскому империализму, идеологии антикоммунизма»{133}.
И нужно сказать, что всей своей политикой на посту главы государства Батиста оправдал надежды реакции.
Приступая к осуществлению государственного переворота, генерал довольно четко взвесил все за и против. Момент оказался вполне подходящим: правительство Прио окончательно дискредитировало себя, важнейшие военные и полицейские центры страны готовы были полностью поддержать мятежников.
