Ифа П. утверждает, что отрицательное освещение сантерии в средствах массовой информации подогрело интерес публики к этой религий; В результате некоторые занялись ее исследованием, а потом и увлеклись ею по-настоящему. Повышение народного интереса к нетрадиционным религиозным проявлениям, которым часто дают общее название New Age («Философия Нового Века»), также добавило сантерии популярности. Ифа П. говорит, что большинство его последователей - нелатиноамериканцев присоединились к его иле в последние пять лет. Кэри, владелица одной из ботаник в Западной Тампе, рассказала мне, что последние два года число белых и афро-американцев, посещающих ее магазин, росло довольно быстрыми темпами. Она также заметила, что большинство из них очень хорошо осведомлены о сантерии.
Одним из результатов притока в сантерию граждан родом не из Латинской Америки стало то, что теперь необходимость соблюдения издавна существующего в этой религии кодекса секретности подвергается сомнению. Многие новообращенные воспитывались с сознанием того, что свобода вероисповедания — неотъемлемое право каждого человека. Эти люди не видят смысла в том, чтобы скрывать свою приверженность к древней религии, которая по сути своей ничем не хуже других. Афро-американские сантеро особенно горят желанием проявить свою принадлежность к сантерии. Многие из них открыто носят разноцветные ожерелья, знак своей веры. Ранее я упоминал об иле, состоящем из принадлежащих к верхушке среднего класса людей. Его члены рассматривают сантерию в качестве средства, с помощью которого можно достичь некоторых аспектов «космического разума», которых не так-то просто достичь по-другому. Эти люди отказались от многих правил традиционной кубинской сантерии (например, от запрета на обсуждение религии с посторонними), считая их просто устаревшими. Многие сантеро постоянно боятся, что их отравят или наведут на них порчу, если они будут недостаточно осторожны. Из-за этого у них развивается настоящая паранойя. От такого влияния сантерии сейчас предпочитают избавляться даже в некоторых кубинских иле. Многие кубинские сантеро не едят и не пьют вне своего дома, не позволяют никому прикасаться к своей голове, а также пытаются избежать того, чтобы их фотографировали. Более прогрессивные иле отражают сравнительную непредубежденность американского общества. Их члены объединены гораздо более сильным духом товарищества и не считают нужным чего-то постоянно опасаться.
В результате того, что в религию вступает все больше некубинцев, сантерия потеряла часть этноцентризма и закрытости. Пуристы считают, что сантерия не может обойтись без Кубы и без определенных аспектов кубинской культуры, ведь в некоторых ритуаллах сантерии жрецы говорят на испанском, а сама сантерия тесно связана с особенно жесткой, испанской формой католицизма. Некоторые жрецы сантерии (например покойный бабалао Панчо Мора) не признают бабалао «Made in the USA» и считают, что верховный жрец может принять посвящение только на кубинской земле. Они убеждены в том, что для посвящения в бабалао необходимы священные камни, то есть воплощения Олофи, которые когда-то были привезены из Африки. А эти камни, по слухам, находятся на Кубе. Однако Ифа П. говорил мне, что своими собственными глазами видел одно из воплощений Олофи в доме у знаменитого бабалао из Майами Карлоса Охеды, который, должно быть, привез его с Кубы. Некубинцы верно замечают, что остров Куба не так важен для сантерии, ведь сама эта религия была завезена на Кубу из Африки. Они утверждают, что если религия пережила долгое и опасное путешествие и смогла приспособиться к кубинской среде, то она выживет и в путешествии через Флоридский пролив и сможет приспособиться к американским условиям.
Если сантерия лишится своей зависимости от Кубы и кубинских обычаев, то она превратится из примитивной религии местного значения, неразрывно связанной с кубинской землей, во всемирное религиозное явление (хотя и с явным африканским оттенком), открытое для всех желающих. Секретность отойдет в прошлое.
Притоку в американскую сантерию нелатиноамериканцев и вытекающему из этого преобразованию религии уделяется недостаточно внимания. Но я считаю, что подобный факт требует тщательного рассмотрения. До этого ни одна религия, основанная на африканской, зародившейся в Сахаре йорубской традиции, не привлекала к себе столько приверженцев из Соединенных Штатов. Среди ее почитателей есть и афро-американцы, и вест-индийцы, и, что особенно важно, евро-американцы. Я надеюсь, что это явление вызовет у многих глубокий интерес. Это приведет к лучшему пониманию всех потенциально важных перемен, богатых возможностями для обширных исследований.
Девяностые годы несут с собой новую волну людей с запада, стремящихся к африканской философии. Возрождается дух народов, исповедующих незападные религии.