Родители Хуана Гуальберто были рабами, но выкупили свободу сыну еще до того, как он родился[64]. Образование он получил в Париже, где к людям африканского происхождения относились весьма дружелюбно. Кубинские историки сочли нужным упомянуть о Хуане Гуальберто лишь одной строчкой: «Он был хорошим другом нашего апостола, Хосе Марта». На самом деле деятельность этого человека была куда более активной: он был пламенным патриотом своей страны, писателем и предводителем движения в защиту гражданских прав кубинцев.
В 1889 году Верховный суд Испании постановил, что ни одно общественное место не может отказать в приеме человеку только из-за его расовой или этнической принадлежности. Хуан Гуальберто Гомес хотел проверить силу этого судебного приказа и организовал, возможно, самый первый в обеих Америках проинтеграционный акт гражданского неповиновения без применения насильственных методов. Он собрал наиболее выдающихся «цветных» граждан Гаваны, попросил их надеть самую изысканную одежду из их гардероба и купить билеты в партер и бельэтаж «Teatro Payret». На этих местах ранее могли сидеть только белые. По традиции, только верхний ярус театра, который насмешливо окрестили la cazuela («кипящая кастрюлька»), был открыт для «цветных». Когда участники акции Гомеса отказались смотреть представление из la cazuela и потребовали посадить их на места, указанные в билетах, их немедленно арестовали за нарушение общественного порядка. Хуан Гуальберто пришел в главное полицейское управление и потребовал, чтобы арестованных освободили, а руководство театра призвали к ответу за нарушение закона. Он указал на то, что, согласно решению испанского суда, зрители могли занимать любые места, за которые они в состоянии заплатить. Театр признал его правоту, и расовая сегрегация в общественных местах Гаваны практически прекратилась (спустя годы она возобновились в клубах и на пляжах, управляемых американцами)[65].
В общественных местах Гаваны и других больших городов, таких, как, например, Сантьяго, случаев открытой расовой дискриминации не было. Звучит парадоксально, но расовая сегрегация сохранилась там, где влияние американцев ощущалось меньше всего, — в школах, общественных парках и ночных клубах. Первым белым кубинцем, заинтересовавшимся богатым африканским наследием Кубы с научной точки зрения, был антрополог Фернандо Ортис. В 1906 году на свет появилась его работа «Los negros brujos» («Негритянская магия»). С этой книги на Кубе началась эра движения негрисмо. В период негрисмо афро-кубинские виды искусства завоевали внимание международной общественности. К сожалению, это движение не проникло в «цветную» среду и по своему характеру осталось преимущественно элитарным.
Белые не были заинтересованы в том, чтобы положение «цветных» на Кубе улучшилось. Понимая это, чернокожий по имени Эвариетр Эстенос основал Партию независимости «цветных». Но это движение, воплотившее в себе восставшую гордость черных кубинцев, было жестоко подавлено. Его уничтожение стадо одной из самых мрачных страниц кубинской истории. Бут пишет:
«В 1912 году был положен конец недолгому существованию этой уникальной структуры. Правительственные силы подавили "черное восстание" под предводительством лидера партии Эваристо Эстеноса. Пролилось немало крови, что заставляет вспомнить об аналогичных событиях, происходивших в тот же период в США. Да и без поддержки оттуда не обошлось».
От рук озверевших белых погибли более трех тысяч чернокожих. Слово «линчевать» прочно вошло в кубинский лексикон. На Кубе появились «странные фрукты», о которых пела Билли Холидэй (чернокожие, повешенные на деревьях по суду Линча).
В 1933 году «цветной» сержант по имени Фульхенсио Батиста возглавил восстание офицеров запаса против ненавистного всем диктатора Херардо Мачадо, утвердившегося на посту президента. Мятеж Батисты закончился удачно: впервые в истории Кубы у власти оказался «цветной». Много говорилось о том, что Батиста был связан с американскими гангстерами, а политика его была жестокой и коррумпированной. Почему-то немногие задумались о позитивных достижениях его режима, особенно тех, что касались положения черных и мулатов. Батиста был светлокожим мулатом, но по сложной системе расовой классификации на Кубе он никак не мог относиться к белой категории. Даже когда его избрали президентом республики, ему отказал в членстве гаванский яхт-клуб для белых.