Шумков, стоявший впереди механика, разглядывал свой эскорт. У эсминца были впечатляющие контуры корпуса, и все же он смотрелся устремленным вперед, наперерез легкой волне. Корабельная обшивка серого цвета поблескивала в лучах раннего закатного солнца. Лоснящийся эсминец, находившийся на дальности тысяча метров слева от кормы лодки, словно выказывал гордость недавней схваткой. Американцы действительно показали себя профессионалами и людьми дела — не было мелочных сообщений, не было беспокоящих маневров — за исключением короткого инцидента с пушечной установкой, который Шумков включил в свой доклад в Москву.
«Блэнди» подошел на дистанцию примерно в тридцать метров для фотографирования. Эсминец действовал корректно, сделал дело и вернулся на свое место за кормой лодки. Шумкову стало интересно, что за человек командует эсминцем. Как его зовут? Каковы условия для экипажа на борту эсминца?
Более недели, т. е. с двадцатого числа, когда они получили — на пять дней позднее остальных трех лодок — новые приказы на патрулирование и отмену перехода в Мариэль, в адрес Шумкова не поступало ни единого сообщения от командира бригады Агафонова. Правда, теперь у Шумкова, после изучения радиообмена в американских сетях и доклада офицера-связиста, проанализировавшего новости, передававшиеся американскими коммерческими радиостанциями, было ясное понимание того, что происходило. «Б-130» шла прямиком в осиное гнездо, в котором в настоящее время должны были находиться более двухсот американских кораблей, сновавших в разных направлениях. Шумков со связистом несколько раз пытались послать телеграмму с докладом в штаб Северного флота и в Москву с подробностями инцидента, сделали более двадцати попыток, но подтверждения в приеме телеграммы так и не получили.
Шумкова беспокоила судьба его хорошего приятеля Алексея Дубивко, командира однотипной лодки «Б-36». Что с ними произошло, он узнал только после своего возвращения в Полярный.
Мы смотрели на лодку, на рубке которой, по иронии, белыми цифрами был нанесен бортовой номер 945, на пару знаков выше, чем номер 943, украшавший корпус «Блэнди». Эсминец взорвался аплодисментами и одобрительным ревом.
Экипаж американского эсминца не знал тогда, что всплывшая лодка имела поломки во всех трех дизельных двигателях и не могла опять погрузиться. И все-таки, насколько это касалось нас, то именно мы заставили ее всплыть, продержав под водой почти семнадцать часов, и никто не мог убедить нас в обратном.
Проделав часть пути в компании с «Блэнди», капитан 2 ранга Шумков почувствовал себя уверенно, поскольку знал теперь, что кто бы ни был командиром эсминца, но во всех ситуациях он действовал корректно, был внимателен в соблюдении мер безопасности и настырен в преследовании. Лодка находилась на поверхности и из-за поломок обладала ограниченными возможностями только одного дизеля, дававшего пониженный уровень мощности на выходе; она шла на скорости всего полтора узла, что было явно недостаточно для того, чтобы оторваться от американских сил.
«Блэнди» имел возможность быстро получить авиационную поддержку. Несколько раз, когда была большая волна, эсминец увеличивал дистанцию до двух тысяч метров, оставаясь слева и сзади от кормы «Б-130». Шумков был уверен, что это делалось для того, чтобы эсминец мог держать их в зоне хорошей радиовидимости своего радиолокатора, потому что шквалистый ветер ухудшал визуальную видимость. Американцы теперь наверняка были в курсе того, что на лодке имеется какая-то механическая проблема, но Шумков был уверен, что всей серьезности их положения они не представляли. Шумков постарался не передавать сообщений, которые могли бы быть использованы для выяснения подробностей поломки дизелей. Связист Шумкова уже сорок два раза передавал на коротких волнах кодированный доклад об обстановке и только потом получил подтверждение в приеме телеграммы из Москвы.
