Также прошла и вторая ночь, и третья. Василию ни разу не удалось разглядеть лиц женщин, которых сопровождали бдительные стрельцы. И хоть князь Барятинский не давал ему никаких указания на этот счет, и скорее даже осудил бы его желание вызнать имена женщин, увидеть их, но он просто не мог действовать вслепую.
Тогда он решил попытать счастья ночью и попробовать пробраться к пленнице, а иначе как пленницей при столь усиленной охране она быть не могла. Хотя он понимал, что вряд ли удастся, не разбудив кого-то из стрельцов, проникнуть к женщинам и переговорить с ними. Испугавшись, они поднимут крик, перебудят охрану. Но другого выхода у него не было.
Однако, помог случай. Уже на четвертый день к вечеру они догнали возок, у которого отпало колесо, и возница стоял рядом, сокрушенно качал головой, беспомощно разводил руками, объясняя что-то старшему. Когда они подъехали ближе, то Ермак выскочил на дорогу и поинтересовался, не нужна ли помощь.
-- Проезжайте, без вас справимся, -- ответил старший, но, видно, передумал и спросил, -- а не могли бы вы уступить нам свой возок до ближайшего селения?
-- А как же мне быть? -- сделал удивленные глаза Ермак.
-- Ты, казак, можешь и верхом проехаться. Что-то я раньше не видел, чтоб казаков в княжеских каретах возили. Подозрителен ты мне. Не отстаешь, за нами тащишься.
-- По такой дороге больно не разгонишься. А что княжеская карета, то ты правильно заметил. Мы с князем Барятинским почти что родня. Вот он и одолжил мне возок свой. Что тут такого?
-- Ладно, ты мне зубы не заговаривай, а садись на коня и поезжай вперед. В первой же деревне найдем кузнеца и вернем тебе твою колымагу.
-- Я бы рад уступить тебе свой возок, но после ранения не могу садиться на коня. Рана пока не зажила.
-- Да ничего с тобой не случится, -- вспылил стрелец, -- вон, здоровый какой! Брось прикидываться, казак.
-- И не думаю прикидываться. Но кого ты хочешь посадить в него? Я никого больше не вижу. Действительно, первый возок стоял посреди дороги, наклонившись на одну сторону, но путники находились внутри и наружу их даже не удосужились вывести.
-- Мы сопровождаем по царскому секретному указу двух женщин, которых никто не должен видеть, -- наконец хоть что-то попробовал объяснить стрелец, -- и для тебя лучше, коль ты не будешь ни о чем знать. Так что, езжай вперед и не оглядывайся. А как доедете до деревни, дождитесь нас.
-- Нет, но я действительно не могу ехать верхом, -- Ермак решил настоять на своем, понимая, что более удобного случая разузнать, что за женщин везут по царскому указу под строгим караулом, у него просто не будет. -- Потому могу предложить, пусть они забираются в возок, а я сяду сзади на облучок. Слуга же мой, -- он указал на Николку, -- поедет верхом. Договорились?
Стрельцу явно пришлось не по душе такое предложение, и он несколько раз взглянул на лежавшее сбоку сломанное колесо, на возницу, потом посовещался о чем-то с одним из спутников и согласился.
-- Пусть будет по-твоему. Только отвернись, когда будем пересаживать женщин, и не задавай никаких вопросов. Да не вздумай разговаривать с ними по дороге.
Ермак пожал плечами, показывая полное безразличие, подмигнул Николке, который нехотя стал отвязывать повод коня от повозки. Он дождался, когда хлопнула дверца его возка, взобрался на запятки и пристроился на небольшой скамеечке, свесив ноги меж колес. Старший стрелец, бросая на него недоверчивые взгляды, ехал совсем рядом. И хотя Василий сквозь тонкую стенку слышал дыхание женщин, и как одна из них постоянно всхлипывала, может быть, даже плакала, но заговорить с ними он не мог. Поломанный возок с привязанной к оси жердиной тащился далеко позади.
Через час с небольшим они доехали до развилки, и Трофим, повернув к ним голову, сердито спросил:
-- Куды дальше ехать? Прямо или направо поворачивать?
-- Черт его знает, -- выругался стрелец, -- а ты здесь раньше не ездил? Не знаешь, куда какая дорога ведет?
-- Ездил с князем, да позабыл, -- почесал за ухом Трофим, -- проверить бы не мешало.
-- Да, видать, иначе не получится, -- согласился старший стрелец и велел двум своим спутникам ехать по дороге прямо, а двум повернуть вправо и, разузнав дорогу, возвращаться обратно. Сам же он тяжело спустился с седла и, не выпуская повод, заковылял в сторону ближнего леска.
Василий дождался, когда тот скрылся в кустах, и громко зашептал:
-- Кто вы такие и куда вас везут?
-- А ты кто? -- послышался недоверчивый тонкий девичий голос. -- Разве ты не царский слуга? Я боюсь говорить...
-- Меня отправили проследить за вами. Я не собираюсь причинить вам зло.
-- Тогда ты должен знать, кто я такая.
-- Анна, замолчи, не смей разговаривать с ним. Худа бы не было. Все они служат царю, -- раздался другой голос, принадлежащий женщине более старшей, чем первая.
-- Ой, Луша, -- отвечала та, -- мне уже больше нечего бояться, хватит. Добоялась до монастыря. Я почему-то верю этому человеку. Послушай, -продолжила она горячо, -- как тебя зовут и кто ты?
-- Я казачий атаман, а зовут меня Василий.
