Так куда же исчезают герои, если с ними что-то случается? Сколько помнят геройские заслуги, когда ты уже не на виду? И кому нужны "бракованые" герои?
========== Глава 1 ==========
Гарри не спал, но и глаза открывать не хотелось, несмотря на то, что утро было уже в разгаре.
Белоснежный потолок палаты в загородном комплексе госпиталя Святого Мунго надоел до зубного скрежета, а так можно было представить себе что угодно… Да вот, хотя бы, небо, и метлу между бедер, и серебристые крылышки снитча, летящего впереди… И почему-то вспомнился Малфой. В зеленой мантии, лохматый и увлеченный, с раскрасневшимися щеками. Таким настоящим Малфой был только там, в небе - там рожи не покорчишь, да и кривая усмешка вряд ли на кого-то произведет впечатление, разве что на пролетающих мимо ворон.
Гарри улыбнулся своим мыслям, но глаза так и не открыл. И чего вдруг сегодня Малфой вспомнился? Вроде бы в последнее время совсем не думал о нём. Хотя… когда представлялось небо, с полетами, с ветром, всегда на ум приходил Малфой. Даже странно. Не Рон, с которым они прошлым летом летали над Норой, не Вуд, который учил его квиддичу, не Чжоу, которая когда-то нравилась, а именно Малфой.
От воспоминаний Гарри отвлек звук открывающейся двери и стук каблуков по полу.
Сегодня был будний день, и поэтому в палату вошла его лечащий врач Анджела Нортон.
- Гарри, ну ты и соня! Вставай, завтрак уже почти полчаса ждет тебя в коридоре, а тебе лекарства принимать нужно за полчаса до еды, - добродушно проворчала она, открывая окно и впуская в палату уже по-осеннему прохладный сентябрьский ветерок и звуки улицы.
- Доброе утро, Энжи, - Гарри сел на матрасе по-турецки, потягиваясь. – А что сегодня на завтрак?
- Довольно неплохой омлет, бутерброд с сыром и булочка с изюмом, - улыбнулась она, присаживаясь на стул возле кровати. - Как ты себя чувствуешь?
Гарри в ответ только пожал плечами. Как обычно. Как всегда он себя чувствует.
- Попробуй «Вингардиум левиосса», - сказала она, виновато покусывая губу.
- Анджела, вы же…
- Гарри, так положено. Пожалуйста. Для меня.
Гарри тяжело вздохнул, достал из-под подушки палочку и произнес заклинание. И еще раз. И еще. Перо как лежало на тумбочке, так и продолжало лежать, только руки стали дрожать, а перо чуть шевелилось от дуновения ветра из окна.
- А я тебе джем клубничный принесла. Свой, домашний, - перевела тему доктор, убирая перо.
- Спасибо, Анджела, но есть что-то совсем не хочется, - Гарри встал с кровати и подошел к окну.
- Гарри…
- Я серьезно. Я совершенно не голоден.
- Меня от тебя точно уберут, - вздохнула она.
- Нет! – Гарри подошел к доктору. – Вы единственная, кто ко мне как к человеку…
- В ординаторской уже и так шепчутся, что я очень многое тебе позволяю, - Анджела укоризненно на него посмотрела.
- Хорошо. Я поем, ладно, но вы - самая настоящая шантажистка, - проворчал Гарри, выходя в коридор, где ему ежедневно на столике оставляли поднос с едой на завтрак, обед и ужин.
Гарри очень уважал Анджелу. В первую очередь за то, что она прекратила эти никому не нужные эксперименты над ним: для него то и дело собирали комиссии, на которых он, как цирковая собачка должен был выполнять «холостые» пассы палочкой, демонстрируя отсутствие магии, на нем испробовали огромное количество зелий и заклинаний. И каждый раз после очередной комиссии, было полное опустошение, приходило осознание, что никто из них ничем не может помочь. А еще Гарри чувствовал себя подопытным кроликом.
Но с появлением Анджелы эти эксперименты прекратились. Она ежедневно просила его сделать какое-то заклинание вроде «Левиоссы» или «Нокс», между делом, не заостряя внимания и не собирая консилиумы.
Она относилась к нему как-то… по-родственному, что ли. Причем с самого начала, как только ей передали пациента Гарри Поттера с пометкой в истории болезни: «Без диагноза».
Еда в больнице была… едой в больнице! А хотелось поострее, покислее, солонее и слаще, но он тут на общих условиях, а значит, ест как все – то, что дают.
Это сначала Гарри метался и переживал, отчего стихийная магия снова и снова вырывалась наружу, а потом ему стали давать успокоительные, и выбросы стали все реже и реже, пока не прекратились совсем. Зато начались боли. Причем болело где-то внутри. Гарри даже не мог сказать, что конкретно болит, просто появлялось ощущение, будто в груди разливалась кислота. А после приема зелья отпускало. Становилось плевать и на магию, и на себя, и на весь окружающий мир.
Гарри стал замечать, что начал впадать в апатию. За эти три с лишним месяца он превратился практически в овощ. Нет, он ел, пил, разговаривал с друзьями, но это было все больше по инерции, что ли.
Джинни за последние пару недель заглянула к нему только однажды, принесла черничные маффины от Молли, поцеловала в щеку и сказала, что ей нужно бежать, потому что она очень занята. Она не подняла глаза на Гарри ни разу.
Наверное, надо было еще в мае сказать, что у них ничего не получится, но все как-то завертелось, закрутилось, и он сам-то и глазом не успел моргнуть, как их с Джинни окрестили парой, причем заочно. Да еще и Рон активно подогревал эту тему, давая интервью. И Молли лелеяла надежду, что у них все еще будет хорошо.
