- Малфой! Ты не поверишь, но я чертовски рад тебя видеть! – широко улыбнулся Гарри.
Малфой внимательно осмотрел его с ног до головы.
- Ты… здесь на лечении? – осторожно спросил он, отпуская Гарри.
- Ну… Это долгая история. А ты что здесь делаешь? Заболел?
- Нет, я тут от Академии, мне нужно забрать заказ на зелья…
- Ничего не понял… ты торопишься? – Гарри так и не отпустил плечи Малфоя.
- Вообще-то… нет. А что ты хотел? – Драко недоверчиво покосился на него.
- Поговорить. Просто поговорить. Да не смотри ты на меня так, я нормальный, - усмехнулся Гарри, заметив, что Малфой начал от него пятиться. – Давай я тебе расскажу, что к чему, а ты объяснишь подробнее, зачем ты здесь. Пойдем? – и, не дождавшись ответа, потянул Драко в свой дворик.
- Поттер, тебе бы потеплее одеться, у тебя губы синие, - Малфой приподнял вверх бровь.
- Не, все нормально, - махнул рукой Гарри, практически волоком таща его за собой.
И как по заказу выглянуло солнце.
Как же удачно все сложилось, что он не был в спортзале или библиотеке во время тихого часа, или просто в палате, и что не выпил то противное лекарство!..
- Ну, рассказывай. Все думают, что ты поправляешь здоровье за рубежом, а ты в Англии в больнице. Чем ты болен? – Малфой внимательно разглядывал Гарри.
- Я вообще-то не болен. Я… Сложно всё. Меня Гермиона задушит, когда узнает, что я тебе все рассказал, но… Обещай, что не пойдешь в «Пророк».
Драко кивнул.
- Я… У меня больше не получается колдовать . То есть магия у меня есть, но она где-то внутри, и я не могу её нормально использовать. Выходит только стихийными всплесками, понимаешь? В Министерстве боятся, что меня грохнут где-нибудь оставшиеся на свободе фанатики Волдеморта, а я без магии не смогу за себя постоять. Вот и сижу тут. Один. Мне даже с другими пациентами общаться нельзя, потому что информация уйдет в газеты.
Драко отвернулся.
- Что? Да нет, меня жалеть не надо, у меня все нормально, видишь. Ну, то есть… Знаешь, мне даже все равно, если узнают…
- Не узнают. А где твои друзья?
- Они приходят, но сейчас учеба началась, и они приходят только в пятницу и в один из выходных. Молли иногда заглядывает. У Джинни сборы, она в Квиддичной академии учится. Но они приходят. Вот, тебя увидел. И, знаешь, я действительно очень рад!
Гарри сжал руку Малфоя.
- Я тоже, - тот говорил как-то сквозь зубы, покусывая щеку.
- Ты чего? - Гарри было не по себе. Складывалось ощущение, что он сказал что-то обидное.
- Ничего. Я пойду, хорошо? Мне рецепты отдать надо… - Драко встал.
И солнце снова зашло за тучи. Гарри подошел ближе. Малфой не смотрел в глаза.
- Ты бы оделся теплее, а то еще и простудишься, - снова сказал он.
- Да, я напомню Гермионе, она принесет мне свитер. Ты это… ну, если будешь тут… У меня первая палата, скажешь, что я жду, и тебя пропустят. И я попрошу своего колдомедика миссис Нортон, чтобы она пустила. Это если у тебя время будет, конечно… - Гарри ужасно не хотелось, чтобы Малфой уходил.
Тот кивнул и, стянув с себя мантию, набросил Гарри на плечи.
- Пока, Поттер.
И Малфой ушел, почти убежал, а Гарри так и остался стоять, провожая его глазами. И еще - ощущая приятно-горьковатый запах, идущий от мантии. В больнице так ни от кого не пахло…
Когда Анджела вошла в палату Гарри понял, что разговор будет не из приятных.
- Гарри, ты ведь знаешь, что я отношусь к тебе иначе, чем ко всем пациентам, а ты что делаешь?
- Анджела, позвольте я…
- Что это такое? Сегодня ко мне подошли два пациента и сообщили, что видели в общем коридоре Гарри Поттера! Мне и главврачу пришлось разубеждать их, придумывать, что у нас лежит человек, выпивший оборотное и то никак не может выйти из организма! Гарри, о чем ты думал, когда выбегал из своего укрытия?!
- Я… ни о чем! Ладно, признаюсь: о Малфое я думал! Он не скажет, он обещал, что ничего никому не расскажет! Я просто не могу больше, это все… - Гарри чувствовал, что от возмущения и огорчения его начинает трясти, что ещё немного - и магия снова вырвется наружу. Он начал глубоко и быстро дышать, а Анджела протянула ему ненавистное зелье.
- Не буду… сейчас пройдет… сейчас…
- Мистер Поттер, пейте, или я волью в вас его под «Петрификусом».
Гарри залпом выпил противную сладковатую субстанцию, чувствуя, как начинает шуметь в ушах, как тяжелеют руки и ноги, немеет язык. Он ненавидел эти ощущения.
Гарри лёг на больничную койку и отвернулся, чувствуя себя беспомощным. Глаза защипало.
- Гарри, пойми, это для твоего же блага, - уже мягко сказала Анджела, присаживаясь к нему на кровать. - Мы не можем рисковать тобой. Гарри, пожалуйста, не сердись…
Она гладила его по волосам и плечам.
- Уйдите, - тихо, севшим голосом сказал Гарри.
Она встала и молча вышла. А Гарри свернулся клубочком, подтянул колени к груди и уткнулся в них носом. Сил не хватало даже на то, чтобы разреветься.
