— Это произошло само по себе. Как выборочное удаление частоты приёма. Нас так упорно не принимали, что в итоге просто перестали слышать.
— Я сожалею, Жиль, — она не знала, что ему сказать, никто никогда не объявлял ей подобных бойкотов. Даже мысль об этом была ей невыносима. Конечно, ни ему, ни Раисе не воспользоваться теперь эфиром напрямую, этого их лишил метаморфоз, но они всегда могли транслировать свои сигналы в общий интеллектуальный фон через усилители… Те же эф-станции, например. Аркил не должен и не может жить без права быть выслушанным! Бедные исключённые! Может, ей удастся замолвить за них словечко? Кто знает, сколько лет предстоит «Эскорту» обивать пороги либеральных поселений. Она могла бы рассказывать и о той роли, которую сыграла команда Жиля в аккуратной, «очеловеченной» попытке контакта.
— Это ты передал ВКСМ кристаллы?
— Да, конечно. И планету под заселение мы выбирали вместе. Ужасная, неудобная планета. Работы на многие годы, но в зоне электронных телескопов землян не было ничего лучшего, и мы пошли на это, чтобы создать у них ощущение цельности. Это был их проект. С нашими инвестициями, но их!
— И что было дальше? Что спровоцировало контакт?
— Я надеялся, что ты мне расскажешь. Когда на «Эскорте» сработала временная сцепка, я был от вас практически в часе пути, и совершенно ничего не понял.
— Ты?! Ты был на борту одного из кораблей?! И ты знал… — вот опять ей приходится вспоминать о том, что совсем недавно её жизнью пробовали распорядиться за неё. И одним из этих распорядителей, оказывается, был Жиль!
— А что тебя удивляет? Если ты по поводу решения землян о приостановке вашей жизнедеятельности, то я об этом не знал до тех пор, пока Пекарь не устроил скандал. А это случилось, как ты понимаешь, только после того, как мы выловили его капсулу, и уж точно после того, как заявился контрольный корабль наших временщиков, готовый уничтожить всех и вся за нарушение правил обращения со временем. Ты же знаешь, как у нас с этим строго.
— Вот как…
— Недальновидные, ограниченные, безразличные к чему бы то ни было временщики! Они начали с угроз. Я сражался как лев! То есть бился как уж на сковородке. Общий интеллектуальный фон получил тревогу, стало быть, у меня было два пути: допустить уничтожение улик или форсировать контакт. Я выбрал контакт, к которому оказались неготовы не земляне, а аркилы! Так что ты, Раиса, должна признать, как минимум, изначальную ошибочность традиционной платформы, — он вздохнул и обвёл глазами столики и торшеры, прекрасно создающие уют. — Так как ты находишь моё жилище? Тебе будет здесь комфортно? Я перетащил сюда множество предметов земной утвари. Пришлось самому смотаться на Землю, я хотел сделать твоё пребывание в Садах приятным.
Раиса напряглась. В её взгляде засветился вопрос, который она не осмелилась озвучить. Но Жиль понял её и без слов.
— Ну-ну, Раиса! Ты же не думаешь, что я разрешу тебе продолжить твой облёт либералов? Я не могу позволить «Эскорту» провалить второй по важности проект в моей жизни. Мне стоило огромных трудов сколотить под началом Пекаря вменяемую команду. На Земле не осталось материала! Жалкая кучка аграриев, которые забыли, как обеспечивать себя самым необходимым. Называют себя громким словом «сопротивление», а сами — ты только вдумайся! — не считают зазорным дополучать всё недостающее от Федерации!
Раиса вдруг задохнулась от внезапной догадки: — Браслет… Это твоих рук дело?!
— А чьих же? — обозлился Жиль. — Уж не вообразила ли ты, что земляне совершили прорыв в молекулярке?! Они овощи, Рая! Овощи! — он больше не смеялся, он тихо ярился, и у Раисы не осталось никаких сомнений — своим ушам придётся поверить.
— Я не сдамся! — вдруг закричал он во всю глотку. — Ты слышишь, бывшая традиционалистка, неисправимая патриотка! Я ненавижу эту лужу под названием Арк, и я её уничтожу. Не сегодня, так завтра. И то, что они обожают своих домашних любимцев — землян, сыграет мне на руку. Именно их я использую слепым орудием в борьбе с рукой кормящей!
Вот значит как… Знакомая пластинка. То, чего Раиса не сказала отцу, и что было обдумано впоследствии бесконечное множество раз, мгновенно выстроилось у неё в голове в пулемётную ленту. Конечно, она не могла себе представить, что ей встретится ещё один подобный оппонент — и так скоро! — но на этот раз недостатка в аргументах у неё не будет. Главное — верно обозначить для себя его побудительные причины.
— Жиль, ты долгие годы был моим… почти врагом, но ты не был убийцей. — Она не знала его близко и не знала, к чему стоило взывать в первую очередь: к милосердию или к здравому смыслу.
— А я и не собираюсь тебя убивать, — будто истощив запас энергии, Жиль сгорбился в своём кресле. — Живи себе на здоровье! Даже Владимира Михайловича твоего сюда переправлю. Воздух здесь, на самом деле, нормальный, почти земной, под запросы флоры. К тому же, как ты верно заметила, я не был на вашей свадьбе — время не позволило, извини — вот и полюбуюсь взамен на ваше «жить-поживать и добра наживать». Юбилей какой-нибудь вместе отметим…