— Не посмеют. У нас на борту кристалл. Никто не знает, чем чревато его уничтожение. Оттого и требуют сдать. А теперь и того хуже — интеллектуальный фон получил мой сигнал бедствия. Пусть только попробуют отказать в помощи аркилу, лишённому свободы… — Раиса была верна себе, то есть спокойна. Хотя в этом хоре криков о нарушении закона любое спокойствие, даже в исполнении Раисы, выглядело странно. Тем более что говорить приходилось на повышенных тонах. — Они сейчас ничего не понимают, Чи. Нарушитель превратился в жертву. Но это хорошо. Их и нужно было дезориентировать. Если верить Жилю, то в прошлом они грозили физическим уничтожением всем и вся, значит, эти временщики наверняка традиционалисты, а я нашего брата знаю. Здесь логика и здравый смысл не помогут. Здесь нужен весь интеллектуальный фон! Нам нужны либералы! И один из них, самый яростный, сейчас ползёт в нашу сторону на одном из кораблей ВКСМ. Так что тяни время, подружка!
— Капитан, я получаю просьбу о прекращении трансляции сигнала тревоги, — на этот раз пилот выбрал динамик, расположенный неподалёку от озлобленной Чикиты. Громкие, бессмысленные предупреждения очень мешали мыслительному процессу. Просчитать варианты развития событий и выбрать из них наиболее оптимальный в таком шуме было просто нереально, и всякий раз, теряя ход мысли, капитан набрасывалась на ближайший диванчик и пользовала его в качестве боксерской груши.
— Ага! Не нравится?! — обрадовалась она, — Тогда пусть первые заткнутся!
Может, она рассчитывала на торг, но на «Эскорте» моментально стало тихо. Так тихо здесь не было никогда. Надо же! Воистину, чтобы оценить что-то по достоинству, стоит разок это потерять. Некогда пугающая космическая тишина сейчас показалась экипажу подарком. Степан сжал и разжал ладонь. Совершенно бесшумно. «Её примчит…» — подумал он и тут же мысленно заткнулся. Никогда он больше не запоёт эту песню! Даже про себя! Слишком много с ней связано драматических сюрпризов.
Капитан переглянулась с Раисой: — Ладно. Пилот, прекращай передачу, пусть тоже отдохнут. И ещё, скажи им следующее. Погоди, подумаю… Начать можно с того, что мы готовы на переговоры, но только здесь, на борту «Эскорта». Телепортация — исключительно с нашего разрешения! Потом, если они ещё не поняли, что за аркил у нас на борту, то ты им расскажи, чья Раечка дочка. И добавь, что при любых недружелюбных действиях с их стороны мы ограничим её свободу ещё больше.
«Как тебе? — улыбнулась она Раисе, — С волками жить — по-волчьи выть. Будем бить по консервативным ценностям». — И продолжила:
— Дальше. Скажи, что выкрасть её у них не получится, пусть не пытаются. Мы к ней приставим охрану. Скажи как-нибудь пострашнее… Полу биологическое существо! Больше ничего не говори, пусть сами додумают…
Обескураженный Степан беспомощно развёл руками, понимая куда клонит капитан, но она этого не заметила: — Ещё предупреди, что у нас на борту говорят только по-русски. Пускай учат!
Где-то сзади довольно крякнул Михалыч: «Полтора часа! Молодец капитан!», а Степан обречённо вздохнул. Роль устрашающего «полу биологического существа» в этом «гениальном» плане ему не понравилась. Чушь это! Аркилов таким не испугать. Радовало только то, что капитан, по всей видимости, от ипохондрии излечилась и действует, как в старые добрые времена, на опережение. Оставалось понять, были ли старые времена такими уж добрыми. Ноги при виде Чикиты у Степана пока не затекали, и речь не отнималась, но кулачки, метелившие диван, из поля зрения он старался не выпускать. На всякий случай.
— Пожалуй, всё, — суммировала Чикита. — Пилот, выполняй!
Само самой разумелось, что и Степану тоже придётся выполнять. Поэтому он послушно шагнул к медику и обхватил её сзади за талию со словами: «Извини, Раиса». Та охнула, но тут же поощрительно шепнула в ответ: «Всё верно, Коршак» и похлопала его по нечувствительному локтю: — Только второй рукой тоже за что-нибудь схватись. Если они не примут наши условия, то…
— Они принимают ваши условия, капитан, — невозмутимо сообщил пилот. — Переговоры проведёт специалист по контакту, который прибудет с Арка.
— Замечательно! — хором сказали женщины, и Раечка одним движение высвободилась из Степанова символического захвата: — Значит, без предупреждения точно не заявятся.