Чикита, крутившаяся поначалу возле Макса с Раей, исчезла вместе с подружкой. Иногда Степан встречал их в общих помещениях, скажем, на камбузе. Дамы держались вместе, говорили о своём, иногда спорили, но соглашались с тем, что с пребыванием на Эф-два нужно закругляться. Придётся искать «Ковчег» вслепую, двигаясь по старому курсу, в надежде спровоцировать второй кристалл какой-нибудь ерундой — придумают ещё. И не одну!
С Михалычем Степан тоже пересекался, в основном, во время раздачи пищи. Как только «Эскорт» попал в захват эф-станции земного сектора, механик сослался на то, что плохо переносит пустомель, и растворился в машинном отделе, откуда появлялся теперь исключительно тогда, когда «переделанный» отправлялся восвояси. Коршак такого поведения начальства не одобрял, он считал, что по отношению к парню это было несправедливо. Макса не переделывали, он таким родился. Причём, родился недавно.
— Тебе сколько лет земными?
происходил в грузовом отсеке, но поскольку рутинные профилактические осмотры располагают к беседам в принципе, а Макс таскался за Степаном повсеместно, случиться это могло где угодно.
— В оборотах Земли вокруг солнца? — переспросил временщик и тут же гордо ответил: — Тринадцать!
Вот оно что! — усмехнулся Степан. — Неудивительно, что пацана разрывает на куски. По клеточному взрослению он, может, и рабочая особь, но по-хорошему — тинэйджер!
— Ясно, расскажи-ка мне ещё раз, как ты с кристаллом совмещаешься. — Степан сам не знал, зачем продолжает задавать Максу эти вопросы. Ясно же, что помощи от него никакой, если даже Раиса сдалась.
— Я гипер-интуит, — гордо приосанился парнишка. И не лень же ему одно и то же по сто раз повторять, не морщась. — Поэтому меня и отобрали во временщики.
— Это я понял. Ты расскажи, как это происходит, что ты чувствуешь. — В общении Макс напоминал Степану сестрёнку. Был такой период в их жизни, когда ему приходилось концентрировать её внимание на нужной проблеме часами. Правда, в то время она была значительно младше Макса.
— Ну… Обычно я нащупываю точку, осуществляю захват, потом тяну… Вот так! — он подобрался и сосредоточился на кристалле — незакрытый панелями, тот так и лежал, бесполезной кучей стекла по центру грузового отсека, с небольшим дополнением: временщики затянули его запретительной пломбой. Крест-накрест.
Кристалл ожил. Внутри загорелся огонёк.
— Эй! — Степан перепугался не на шутку. — Ты это брось, сейчас как прыгнем куда-нибудь!
Не прыгнем, — Макс расслабился, и кристалл погас. — Я своё дело знаю, я же временщик! — и одарил Степана широченной и немного великодушной улыбкой. — Это мы с ним поздоровались. Я ему представился, он — мне. Кристаллы все индивидуальны, как разумные существа, они чувствуют друг друга. А мы, временщики, просим их найти собрата в нужном нам секторе и открыть к нему путь. Только этот кристалл не сможет нам помочь, он намертво привязан к другому. Какая-то аномалия. А если здесь потянуть? — эксперименты с искусственной мускулатурой Степана занимали паренька куда больше, чем скучные рассказы о работе временщиков. Всё равно этого не выскажешь словами! Зато бицепс Коршака после очередной манипуляции Макса сократился, и рука техника непроизвольно подлетела вверх. Пластиковая отвёртка вылетела из разжавшейся ладони и медленно приземлилась у Степана за спиной — благо в грузовом отсеке из-за малой силы тяжести всё происходило медленно. Быстро работал только Макс. Языком.
— Ой, извините, Стефан, я не хотел. А если здесь нажать?
— Не трогай, — рявкнул Степан, но тут же смягчился: само-собой, пацану интересно. — Здесь у меня тормозная жидкость, ну или какой-то её эквивалент, как мне объяснял Берни.
— Берни? Кто такой Берни? В мемуарах о нём ничего нет!
— Неудивительно. Откуда Пекарю знать? Это было до «Эскорта».
— О, Стефан, вы ошибаетесь! Генерал Пекарь уделил внимание прошлому каждого из вас! Как фактам биографии, так и привычкам! Например, я знаю, что вы выросли в Техасе, что ваши родители — этнические поляки, и даже знаю слова песенки, которую вы мурлычете себе под нос, когда думаете, что вас никто не слышит.
Стефан смутился и, наверное, покраснел, отчего тут же рассердился на свои предательские веснушки, которые в самое неподходящее время — а значит, и сейчас! — разгорались на лице звёздами. Краснеть перед Максом было особенно стыдно. Что там говорила Надин? У всех рыжих так? А Степан не рыжий! Он — золотистый блондин, и сегодня же попросит у Раисы мазь для выведения веснушек!
— Да кто ж эту песенку не знает? Её знают все, — сказал он себе под нос, пытаясь замаскировать смущение безразличием.
— О да! — тут же согласился Макс, — Мемуары читали все! А я, так даже петь пробовал. Оригинальной мелодии не знаю, но я же гипер-интуит! Хотите спою? — и посмотрел на техника с вопросом.
