– Может быть и так, Рит, – я набережно повел плечами. – Тебе стоит подумать сейчас о себе. Потому что ты последняя. Или кто-то еще есть?
– Пытаешься меня запугать, Чернов? – напряженно фыркнула Лихачева. – Я не пугливая.
– Тебя трясёт от страха, и ты пришла сюда не потому что решила наконец-то облегчить душу или плюнуть мне в лицо, а потому что до ужаса напугана. И ты знаешь, что я не убийца. Скажу больше, Рит. Я понятия не имею, кто рассылает вам монеты.
– Это не ты? – побледнев, она растерянно захлопала ресницами.
– Нет, – глядя ей в глаза, я отрицательно качнул головой. – Элла рассказала мне про коллекцию на следующий день после смерти Стаса, днем позже я нашел ее в ванной с перерезанными венами. Кстати, о вашем грандиозном плане она даже не заикнулась.
– Тогда кто? – в мутных глазах женщины мелькнул страх. В голосе прорезались истерические нотки. – Кто сунул чертов конверт в мой почтовый ящик?
– Подумай, кто еще знал? – постучав ребром динария по столешнице, настойчиво спросил я.
– Никто, – нервно передернула плечами Лихачева. – Артём, Стас, я, Оксана, Иван и Элла.
– Должен быть кто-то седьмой. Артем не брал монеты, я уверен.
– Откуда? Откуда ты можешь быть уверен? У него с головой беда, это невооружённым взглядом видно.
– Когда ты обнаружила конверт? – повысив тон, задал следующий вопрос. Сказал бы я Лихачевой у кого с головой беда, а потом придушил бы вероломную продажную суку. Но она еще не все мне сказала. Придется потерпеть.
Маргарита потеряно смотрела перед собой, видимо, пытаясь переосмыслить свою рухнувшую систему. Ее воспаленный взгляд остановился на моем лице.
– Вчера вечером. Но я несколько дней не заглядывала в почтовый ящик, – едва слышно ответила она. – Подожди… – она нахмурилась. Потерев виски указательными пальцами. – Ты сказал: «я не знаю, кто рассылает вам монеты».
– Да, я так сказал.
– Другие тоже их получили?
– Да.
– Откуда ты знаешь? – она растерянно посмотрела на меня.
– Первую монету нашёл у Стаса, – нехотя начал я. – Я был у него уже после того, как он выпал. Вторая была зажата в руке Эллы, когда я обнаружил ее в ванной. Третью нашел в столе Оксаны. Четвертая была в переданном мне кейсе Ивана среди рабочих документов. Все монеты, кроме первой, запакованы в конверт с римским порядковом номером, – я ткнул пальцем в пятерку на конверте Лихачевой.
– Это точно не ты? – шепотом уточнила она. Я отрицательно покачал головой. – Тогда это Артем, больше некому, – растерянно выдохнула Рита.
– Какой смысл? Даже если он забрал от Стаса монеты, сама понимаешь, при разницы в их физической комплекции Тёма не смог бы вытолкнуть Чупрасова из окна.
– Не мог, – эхом повторила Лихачева.
– И для чего Артему рассылать вам монеты, которые он заказал себе?
– Не смысла… – безучастно согласилась Маргарита, на её скулах вспыхнул лихорадочный румянец.
– Это мог сделать Стас, – предположил я. – Получил монеты и разослал вам. По неизвестным нам причинам. Именно поэтому та монета, что я нашел у него оказалась без конверта.
– Но остались еще две, – напомнила Рита. – И зачем он это сделал? Это бессмысленно.
– Абсолютно бессмысленно, – подтвердил я.
– Проклятое золото, – нервно пробормотала женщина. Ее отрешенный взгляд смотрел сквозь меня. – Все начиналось, как шутка. Стас вообще был уверен, что никакой коллекции не существует. А когда нашел, все как с ума посходили. Что теперь будет?
– Мне придется обратиться в полицию, – сообщил я. – Вы собирались провернуть мошенническую схему за моей спиной. За такие поступки надо отвечать. Чистосердечное признание смягчит наказание. Отделаешься штрафом и условным сроком.
– Без этого никак? Я сама могу заплатить тебе штраф. Мы же ничего не сделали в конечном счёте, – потерянным голосом проговорила Лихачёва. Я ухмыльнулся, поражаясь ее наглости.
– Не сделали, – с горечью бросил я. – Просто четыре человека погибли. Случайно. Без причины.
– Мне и так тошно, Чернов, – зашипела эта змея. – Все из-за теб…
– Я больше не хочу ничего слушать, – я резко встал из-за стола, и она тоже вскочила следом, буквально отпрыгнув в сторону. – Не бойся, не трону я тебя, – презрительным тоном бросил я. – Исчезни. И сделай так, чтобы я никогда тебя не видел. Появишься, я приму меры.
– А полиция?
– Если вскроется что-то еще, то ты узнаешь о моем решении. Повесткой, – ледяным тоном пообещал я.
Рита вошла в свою квартиру, яростно захлопнув за собой дверь. Скинув обувь, она прошла в спальню и упала на кровать. Перевернулась на бок, прижала колени к груди. Нервный озноб никуда не делся. Ее по-прежнему колотило, как в лихорадке. Трясло так, что зуб на зуб не попадал. Она приложила ладонь к пылающему лбу. Надо бы выпить жаропонижающее, но у Риты не было сил, чтобы дойти до кухни, где находилась домашняя аптечка.
