Ряженые зорко следили за всеми входами в здание суда с момента открытия. Каждый человек, кто приблизился к объекту наблюдения ближе, чем на пятьсот метров, подвергался пристальному осмотру. И когда из-за угла выскользнула интересная парочка, очень похожая на их беглецов, все как один сделали стойку. Один из убийц, изображая праздно гуляющего гражданина, решился подойти поближе, что бы рассмотреть "подозреваемых". Но как только его заметили, парочка быстро юркнула обратно, в переулок. С криком "Это она!", наемник кинулся следом. Дважды повторять не пришлось, у убегавшей парочки выросло ещё пять теней.
Беглецы петляли по узким улочкам тихого квартала, то пропадая из виду, то вновь появляясь, будто дразня наемников. Магические атаки никого результата не давали, они либо отлетали от щита, как шелуха от семечек, либо вовсе не попадали. Сыпля проклятьями на голову неправильных жертв, наемники старались ускориться и окружить беглецов. В какой-то момент это сработало, и защитник остановился, отправляя женщину вперед. Как озверевший пес, он бросился в атаку, нанося удар за ударом. Но это не важно, главное что разделились, и цель теперь не под защитой. От общего потока преследователей незаметно отделилась одна тень, и обогнув дерущихся магов, по крыше невысокого домика, пустилась в след за удаляющейся фигуркой.
Метатель ножей не спешил, кожаные мокасины бесшумно ступали по черепице, оставляя его незамеченным. Он получал удовольствие от преследования, прекрасно зная, что его мишень уже никуда от него не денется. И как только женщина ошиблась, забежав в тупик, метатель ножей преградил ей единственный выход. Ухмыляясь и нарочито медленно доставая свой нож, наемник приближался к зажатой в углу фигурке. Он уже давно не испытывал жалость к своим жертвам, весьма охотно заменив её на гонорар. Наслаждаясь ужасом на кукольном личике, мужчина кинул нож прямо в сердце. Он вошел в грудь так легко, словно в масло. Весьма довольный броском, наемник не останавливаясь, продолжал двигаться к жертве. У метателя, как и у многих убийц, была своя подпись. Он обычно оставлял нож в теле убитого, но при этом обязательно забирал что-нибудь на память, у своих жертв, пополняя личную коллекцию. Каждый экземпляр гаемник бережно хранил и подробно мог рассказать, кому он раньше принадлежал и как бывший владелец умер.
Но в этот раз что-то пошло не так. Вопреки закону притяжения, тело, сраженное его метким ударом, осталось стоять на ногах. Более того, с какой-то хищной ухмылкой, так не подходящей этому нежному личику, оно вытащило нож из груди и стало внимательно его рассматривать, будто примеряясь. От такого необычного зрелища, метатель ножей застыл на месте, и неосознанно потянулся за вторым ножом, но так и не смог его достать. Его же собственное оружие, служившее годами, пронзило сердце настолько быстро, что мужчина не успел уловить момент, когда превратиться из охотника в добычу. Хрипя, и ошалело в смотря на своего палача в нежно-бежевом платье, со смешным, по детски закругленным воротничком, метатель рухнул замертво.
Не состоявшаяся жертва отделилась от стены, и неторопливо направилась к распростертому на земле трупу. Присев рядом на корточки, женщина любовно провела, затянутыми в ажурные перчатки, пальчиками по нагрудной перевязи с метательными ножами. Расстегнув ремень и сняв с тела так понравившуюся вещь, она равнодушно оттолкнула его в сторону.
— Вот ты где! Мэри, брось гадость. Зачем они тебе?
В проходе стоял тот самый спутник, который недавно отправил девушку вперед, а сам сцепился с магами. Несмотря на пережитые приключения, рубашка его была бела, как первый снег, идеально отглаженный костюм сидел как влитой, а в черных глазах горел безумный огонек. Мэри достала один из ножей, по форме напоминающий плывущую акулу, и любовно погладила. После разместила его в ладошке и примерилась как будто для броска.
— Но у тебя же есть когти!
Смешно скривившись, девушка ещё сильнее прижала к себе перевязь с ножами.
— Мэри, они меченые. — на ножах действительно стояла гравировка со знаком убийцы. — Хочешь ножи, я тебе закажу специально под тебя. — Но никакие уговоры не действовали на неё. Такое иногда бывало, откуда ни возьмись, проявлялось ослиное упрямство, видимо перекочевало из прошлой жизни умертвия. — Ладно, бери, гравировку сотрем. — брюнет раздраженно махнул рукой, понимая тщетность своих попыток убедить боевое умертвие в обратном.
Довольная что настояла на своем, Мэри быстренько сцапала законную добычу, и последовала прямо к хозяину. Мужчина тем временем снимал наручные часы, на глазах преображаясь из Алекса в Гордена.
— В своей шкуре лучше.
Довольно проговорил некромант, пряча часы в нагрудный карман. Мэри проследив за преображением хозяина из брюнета в привычного ей блондина в черном, тоже стянула артефакт с пальчика.
