Но мне сейчас не до собственной боли.
Когда видишь, как нежная, словно лепесток, кожа любимой покрывается волдырями и кровавыми пятнами, а сама она настолько подавлена, что даже не пытается встать с горячего пола и хоть как-то воспротивиться тому, что происходит…
Я перевел взгляд на Блику.
Демоница хохочет.
– Чем вы недовольны? – разносится хриплое эхо. – Взгляните, какая красота! Настоящий праздник, ха-ха! Красота бывает даже в аду, не правда ли удивительно? Несколько минут красоты стоят того, чтобы умереть! Не плачьте, братья и сестры, лучше примите свою участь и насладитесь моментом, ха-ха-ха!
Внутри меня будто сгорел предохранитель, лапы резко оттолкнулись, и захлестнувшая разум ярость понесла меня прямиком на черную пылающую тварь. Даже не знаю, какая подо мной опора. Я бегу по воздуху? Или куски руин летят ко мне и замирают на моем пути? Понятия не имею, плевать! Главное, бегу к Блике! Все, чего мне хочется, – порвать на куски эту гадину!
В черепе, как псих в смирительной рубашке, бьется дикая мысль.
«Я убью тебя! Убью! Убью!»
Наверное, и внешне я изменился. Быть может, увеличился в размерах, отрастил какие-нибудь жуткие шипы. Может, глаза излучают свет… Где-то на периферии сознания посетила идея, что стражи, скорее всего, тоже не понимают, как выглядят со стороны. Весь этот гигантизм, крылья, мечи, цепи, вспышки энергий… Так видят те, кто наблюдают за битвой. А для стражей есть только желание. Искреннее желание достать Блику! Ударить, сразить, повергнуть, прогнать прочь из Бальзамиры! Пластичная реальность перемира лишь подстраивается под это желание, придает ему форму.
Наша сила больше, чем более слепо желание. Чем меньше отдаем себе отчет в том, что творим и как это смотрится извне.
Мы сражаемся.
Просто сражаемся, без всяких лишних мыслей.
Сражаемся за то, что нам дорого!
…И то, что стражи всем отрядом (вместе со мной) не могут одолеть Блику, говорит лишь об одном: ее ненависть к Карри, к Бальзамире, ко всем нам… сильнее. Сильнее, чем наше желание защитить все это. Чем даже мое желание убить!
Она ненавидит с таким рвением, что стражи утратили исполинские размеры, которыми противостояли ящеру. Теперь они такие же, как Блика. Черная демоница еще более быстрая, чем ее охранник, а удары не только раскидывают, но и страшно калечат. Если бы не помощь Сехмет, стражи валялись бы с переломанными костями, язвами ожогов, истекали бы кровью. Двоих удары демоницы ошеломили настолько, что те превратились в котов.
За Бликой трудно уследить, она извивается в полете с гибкостью танцовщицы, мечется как порыв ветра, а то и вовсе растворяется облаком черного дыма, возникает позади кого-нибудь из нас. Когти раздирают плоть. Хвост и рога протыкают насквозь. Упругие перепонки крыльев отрубают нам конечности, как гильотины, Сехмет едва успевает сшивать все, как было. Кажется, Блика могла бы расправиться со всеми уже давно, просто муки и отчаяние окружающих доставляют ей наслаждение.
Я, как и стражи, бросаю себя в бой. Искренне, без сомнений. Меня ведет гнев. Гнев наливает мышцы силой, гасит боль, делает камень на шкуре тверже. Тараню крылатую бестию тигриной тушей из гранита. Бью тяжелыми когтистыми лапами. Кусаю. Массивные каменные платформы появляются подо мной в воздухе и сразу исчезают, как только перепрыгиваю в другое место. Один раз я возник прямо над демоницей, обрушил на нее платформу, но широкая плита прошла сквозь дым… А вот ответные удары Блики попадают по мне всегда. Каждый раз это трещина на броне, красные брызги, кувырок картинки перед глазами, падение на острые углы руин, жгучий поцелуй пожара…
Единственный раз удалось застать ее врасплох, когда я пустил в ход громовой рык. Пространство зарябило волнами, Блику отбросило на пару метров, но она развернулась ко мне, крылья поглотили импульс, и черная фигура остановилась.
В следующий миг меня опрокинул гудящий поток пламени из глаз и рта демоницы, я улетел, как перышко, подхваченное ураганом. Пока скатывался по ступеням пирамиды, было ощущение, словно меня перемалывает комбайн…
Я провалился во тьму.
Придя в себя, увидел свои лапы. Каменная скорлупа светится, как прогоревшая в костре древесина. Ощущаю себя глиняным кувшином: меня только что вынули из печи, внутри горячий сухой воздух, снаружи раскаленное твердое, и я, как в тисках, между этими субстанциями, не понимая, где хуже – внутри или снаружи.
Валяюсь у подножия пирамиды.
Над статуей Сехмет продолжается бой между Бликой и стражами, вспышки пламени и целительной силы соревнуются, кто кого. И все это на фоне пылающих этажей и мечущихся, как мошкара, котов и кошек.
Я пополз наверх.
Не знаю, зачем. Кажется, мы все сгорим… И даже Сехмет, что уже взялась чинить мои раздробленные кости и потрескавшуюся броню, вряд ли что-то изменит. Сияющих синих лент над городом стало меньше, а значит, ее энергетические запасы начали истощаться.
И вдруг…
Пламя очень быстро потухло.
Везде! Буквально за пять-семь секунд, словно некто повернул реле газовой конфорки.