Моя ли тут заслуга или безумная карусель остановилась сама собой, но в какой-то момент я вновь обнаружил себя человеком, лежащим ничком и плачущим. Я плачу, значит – существую. На сей раз агония тихая, почти беззвучная…
Когда меня, наконец, перестало трясти, и я мог слышать что-то еще, кроме своего шмыгающего носа, в уши прокралось потрескивание пламени. Лежу на чем-то мягком. Приподнявшись, увидел под собой матрас и подушку, а вокруг – неровные каменные стены пещеры в оранжевом сумраке.
Неподалеку горит костер. Объятая танцующим огнем кучка углей в форме кота.
Спящего кота.
Кучка медленно вздымается и опускается… Ну конечно же. Тайное убежище с охраной. Кажется, его зовут Томас. Еще один стиратель. Несчастная жертва собственного таланта. Впрочем, вечный сон этого стража даймена, быть может, наполнен чудесными видениями, кто знает. Не исключено, что он счастливее всех нас, вместе взятых.
У изголовья моего ложа – низенький шкафчик без дверок. На полках теснится всякая всячина. Книги, часы, брелок с ключами, какие-то мешочки, сундучок, зеркальце…
Зеркальце!
Совсем забыл, что после знакомства со вторым слоем перемира выгляжу немного иначе. К рукам-то уже привык, а вот новое лицо даже не видел. Может, глянуть?
Но вместо зеркала пальцы потянулись… к термосу.
Ромовый чай с лимоном!
Именно то, что требуется после сеанса обильного слезовыжимания. Ненужную соль из организма вывел, самое время заменить ее терпкой сладостью. А что до моей внешности – еще насмотрюсь. Тем более, есть уже мнение одной рыжей особы, что я, дескать, даже стал симпатичнее.
Вот и ладненько.
Осторожно, чтобы не разбудить огненного кота, я налил в крышку термоса пару глотков горячего напитка, он пропитал губы, язык, щеки и горло. Все мое естество ощутило блаженство этих мгновений, после чего я вернул термос на полку и улегся на спину, положив руку за голову. Остатки влаги на лице к тому времени высохли, только нос слегка заложен.
Гляжу в потолок пещеры, слух нежно щекочет треск живого костра, а ладонь гладит складки матраса, который хранит самое прекрасное событие в моей жизни…
– Карри, – прошептал я.
Не думал, что сумею вновь произнести это имя. Но душившая меня ненависть отпустила. Вышел и яд светлой тоски, сладкий, как этот чай, но не менее болезненный. Теперь мне наконец-то стало легко и спокойно. Все, что мы пережили с ней вместе, еще плавает передо мной мутным радужным калейдоскопом, но уже не терзает душу.
Я моргнул.
Потолок пещеры сменился сизым утренним небом. Или сейчас вечер? Нет, все-таки утро. Уж здесь-то время суток не перепутаю: это не только ее даймен, но и мой!
Лежу на бетонных плитах крыши. Той крыши, куда привело меня самое первое путешествие сквозь перемир. Где мы с Карри расстались, а затем вновь нашли друг друга. В предрассветной мгле спят спутниковые тарелки, провода, антенны, надстройка с дверью и, конечно, нелепая гора ржавого металла в углу. Я был здесь столько раз, что запомнил каждую торчащую из нее железяку. Дурацкий маякорь, но… я привык. Интересно, почему местные управляющие не прикажут ее убрать? Она же тут явно ни для чего. Сдали бы в металлолом, что ли, все копейка… А может, не убирают, потому что мы с Карри не хотим? Неосознанно влияем на них, как Блика – на работяг своего даймена? И мысли об уборке очевидно лишней горы хлама обходят местечковую администрацию стороной…
Эх, опять моя людская натура требует объяснений.
Я тихо рассмеялся.
Ну, если уж способен думать о всяких мелочах, а не только о своем разбитом сердце, значит, не все так плохо.
Уложив затылок на обе ладони, я опять погрузил взор в утреннее, пока еще темное небесное озеро. В ту его часть, на фоне которой стояла Карри, когда появилась и прогнала сфинксов. В белой блузке, зеленом корсете…
– Мне жаль, что я оказался не тем, кто тебе нужен, – начал я.
Взял паузу.
Глубокий вдох вытеснил из груди комок нерешительности, и на выдохе я продолжил:
– Жаль, что наша с тобой история закончилась. Но я ни о чем не жалею. Я счастлив, что повстречал тебя!
По телу ядерной волной пронеслись мурашки. Дрожащие веки сомкнулись, и вместо бетона подо мной вновь нечто мягкое.
Я оказался в квартире-студии, где жил до перемира. На разложенном и застеленном диване. Кажется, без одежды. Здесь ночь. Из окон проникает тусклое световое эхо уличных фонарей.
Столик, кресло, холодильник, плита, раковина, шкафчики на стене… Все целое. Ни следа от погрома, учиненного Седым. Не удивительно. Однажды мне уже довелось устранить его последствия, задремав в ванной. Даймен, как-никак. Интересно, он такой всегда? Или только в моем присутствии?
Под подушкой нащупал игрушечную мышь. Купил ее в зоомагазине после визита к ветеринару. В углу притаились лоток, миска, переноска и мешок с наполнителем. Смотрю на все это, поглаживая резиновую мышь, словно она и есть та бело-рыжая кошка, которую я отвоевал у шайки извергов.