Я и Хелена долго смотрели друг на друга. Потом я отвернулся, взгляд снова утонул в тумане, траве и листве, а ласковая девичья рука продолжила плавать туда-сюда вдоль моих волос. Пусть это длится вечно! После того, что я пережил, о возвращении в реальность даже думать противно…
«Риф, что с тобой?» – осторожно спросила моя утешительница.
Не знаю, сколько прошло мгновений томного созерцания молочной мглы, прежде чем я наконец ответил:
«Плохо мне, Хелена».
«Почему?»
«Женщина, которую я любил, меня предала. Бросила».
Я услышал протяжный вздох.
«Грустно…»
Какое-то время мы молчали, а затем Хелена спросила столь же осторожно:
«Она обещала, что будет рядом всегда?»
Я задумался.
На сей раз молчание длилось куда дольше…
«Вообще-то… нет».
«Как же она предала, – спрашивает Хелена, – если ничего не обещала?»
Я ответил вздохом, таким же протяжным, какой был только что у собеседницы. Но мой вышел еще и судорожным.
«Не знаю… Но я ее ненавижу, Хелена! Ее так много, этой ненависти, что она отравляет, выжигает изнутри! Нельзя же так сильно ненавидеть из ничего, на пустом месте!»
«Но за что ты ее ненавидишь, Риф? Тебе было плохо, пока вы были вместе?»
«Нет… Было хорошо. Очень хорошо! Ни с кем не было так хорошо, как с ней! За всю мою предыдущую жизнь не накопилось столько светлых воспоминаний, сколько за время, проведенное с ней. Я был счастлив!»
«Но если все время с ней ты был счастлив… за что ненавидишь?»
«За то…»
Отвечать не хочется. Знаю, ответ не даст облегчения.
И все же ответил:
«За то, что это закончилось».
Одна из груш сорвалась с ветки, полетела вниз. Падает, как в замедленной съемке. Столь же неторопливо кружатся, оседая, листья, которые увесистый плод сбил на своем пути… Наконец, груша исчезла в траве. Время греться в лучиках солнца, витая в облаке древесной кроны, подошло к концу.
«Моя прежняя жизнь тоже закончилась, Риф. Теперь мое место здесь, под этой вишней… Мы совсем немного успели побродить вместе по перемиру, но это было здорово! Вспоминаю те мгновения с теплотой. Мне даже в голову не приходит ненавидеть их за то, что они остались в прошлом… Они были! Это главное! Теперь они навсегда со мной, их не отнять».
Я слушал, закрыв глаза. Ее рука продолжала меня убаюкивать, и, когда Хелена замолчала, я, кажется, уснул. Да, уснул во сне. Такого со мной еще случалось…
Проснулся, как и ожидал, в палатке из сосновых веток. Ливень выплакал все, что накопилось, гневный грохот небес тоже себя исчерпал. Теперь в бору тишина. Лишь капают с иголочек одинокие капельки. А я слушаю эту мелодию, уложив морду на передние лапы.
Да, я снова кот.
Надо было сразу им обернуться, может, и не было бы так паршиво. Коты ко всему относятся проще, чудесные звери. Не скажу, что едкая боль отступила, но стало чуточку легче. Пытаюсь безмятежно вдыхать и выдыхать лесной воздух после грозы.
Кошачьи уши поймали где-то вдалеке шум поезда. Похоже, не такая уж здесь и глухомань. Усы подтвердили: по ним от земли идет слабая вибрация. Хотя человечьим слухом я бы вряд ли что-то уловил, железная дорога, судя по всему, и впрямь очень далеко.
Мысль о поезде навеяла воспоминание. Купе, заставленное акварельными, масляными и другими картинами, и сидящая напротив женщина с розовыми волосами…
«Я знаю, Риф из будущего, тебе сейчас больно… И когда боль станет невыносимой, вспомни этот разговор. Вспомни и ответь на вопрос… Если бы ты мог откатить время назад, туда, где все начиналось, ты бы прошел через это вновь, зная, чем кончится? Будь с собой честен. И когда ответишь… Нет, это не вернет все, как было. Но ты примешь случившееся, скажешь прошлому «спасибо» за светлые моменты и начнешь жить дальше. С легким сердцем».
Лесная подстилка подо мной шуршала, пока я сворачивался в клубок. Из меня, как песок из песочных часов, посыпалось мурлыканье. Я поразился тому, что запомнил слово в слово. Подозреваю, без магии со стороны Черри не обошлось. Все-таки дело было в ее даймене.
На этот раз – никаких снов. Оно и к лучшему, отоспался вволю. Не знаю, сколько точно, но просыпаюсь не из-за кого-то или чего-то извне, а просто потому, что организму надоело валяться в отключке…
И уже не в лесу.
Меня поймали суета и гомон рыночной площади. Уши закружились в изобилии голосов.
– …двадцать дирхамов!..
– …сфотографируй меня на фоне этих ковров…
– …такой пахлавы в жизни пробовали!..
– …Аллах Всевышний, красавица!..
– …руины дворца в той стороне…
По древним булыжникам, на которых я возник, шуршат сандалии местных жителей, кроссовки туристов. Хиджабы и тюрбаны плавают в теплых цветастых сумерках фонарей, что висят на ларьках гроздьями и вереницами. Нос накрыло, словно песчаной бурей, ароматами пряностей, фруктов, выпечки…
Снова тот город, где я гулял… с ней. Как и тогда, в ночи.
Я поднял кошачью голову.
Лепешка луны улеглась на синий противень неба, обсыпанный звездной мукой. Чуть ниже торчит высокий темный силуэт мечети с башенкой наверху, похож на флакон духов, какие здесь продают в сказочном ассортименте. Вокруг меня мелькают великанские фигуры тех, кого лишила сна жажда впечатлений и прибыли.
И я побрел.