Уши сообщают, что число крыс в карьере растет с пугающей скоростью. Они по-прежнему не рискуют выходить на свет, но в сумраке земля покрыта шерстяными холмиками, как ковром, а сколько копошится дальше, в кромешной темноте, и вообразить страшно!
– Я и Раскат… созданы друг для друга, – продолжает Карри. – Я никого не любила так сильно, как его! Теперь знаю точно, что он – моя судьба! Мой единственный, избранный! Мы с ним – одна семья, одно целое! И я буду верна ему до конца своих дней!
Утопленный в монотонном машинном шуме воздух разорвал крик ярости! В прыжке с разворотом Блика набросилась на Карри. Пальцы взбешенной азиатки впились пленнице в горло, та забрыкалась, захрипела.
– А моему отцу ты говорила то же самое, тварь?! Скольким еще ты клялась в любви до гроба?! Сколько лиц, сколько имен сменила за все это время, а?! Скольких бросила, как нас с отцом, наигравшись в любовь и верность?! Скольких забыла…
Казалось, вот-вот задушит, но руки вовремя отпустили шею, зверской жадности вдох изогнул тело Карри грудью вверх, распятую кинжалами девушку затряс кашель, а Блика вдруг обессилено на нее навалилась, сползла по кровавому силуэту вниз, каракатица черных волос растеклась у Карри на животе.
Кашель постепенно затих.
А Блику укрыло плащом еле заметной дрожи. Из-под черноты локонов выбрался подавленный голос:
– Сколько раз уже все это повторяется, мама?
К гусеницам подошел ящер.
Несмотря на его размеры, я даже успел о нем забыть, он лишь наблюдал из сумрака и не вмешивался. Но вот сейчас забрался на металлический склон, тень присевшего мускулистого изваяния накрыла Блику и Карри, хвост улегся вокруг женщин, черные глаза неотрывно следят за изуродованной пленницей. Я понял: его пристальное внимание не дает Карри сбежать в перемир. Ни через первый слой, ни через второй.
Блика нежно провела ладонью по челюстям ящера.
– Посмотри, что ты сделала с папой… – пробормотала она. Затем крикнула: – Это из-за тебя он стал таким!
Бросила взгляд на Карри.
– Ты не помнишь… Ничего не помнишь, мантия меняет тебя. Твоя память, как бензиновое пятно в луже, разноцветное, текучее… Ты вся такая.
Ее рука все же вынула из волос новый кинжал.
– Но я заставлю тебя вспомнить. Можешь бегать сколько хочешь, прятаться за каким угодно лицом, за любым именем… Буду ловить тебя и резать, колоть, ломать, жечь кислотой и огнем, рвать на части, что угодно… Буду повреждать снова и снова. Пока не удастся вложить в тебя то, что нужно.
Блика ткнула клинком в сторону мертвого Ласта.
– Получилось же с этой крысой… Значит, получится и с тобой! Никуда не денешься. Ты не помнишь, но перемир помнит все. Где бы ты ни пряталась, я везде могу отыскать. Кровные родственники не могут потеряться в перемире, это закон. Я всегда знаю, где ты!
– Мы с Раскатом уйдем на второй слой, – шепчет Карри, – там меня не достанешь…
Блика вскрикнула, и в следующий миг острие кинжала зависло над лицом Карри. Дрожит, пытается дотянуться, но предплечье азиатки удерживает огромный серый кулак в чешуе. Блика злобно ревет сквозь зубы, сверлит напуганную пленницу взглядом… В конце концов, кинжал с неохотой опустился в сторону, а пальцы ящера на запястье подопечной разжались.
– Тварь, – выдохнула Блика с усталостью.
Вяло бросила оружие рядом.
– Сколько же раз я мечтала тебя прикончить, ты и чисел таких не знаешь… Но отец не хочет, чтобы дочь стала убийцей. Даже сделал специальные кинжалы. Они не убивают, а забрасывают через перемир в одно место…
Словно без сил, Блика навалилась на мясную колонну ящеровой ноги, лицо скрылось за ширмой волос.
– И чего тебе, тварь, не сиделось в своей мантии раньше, если теперь так туда рвешься? Скучно стало? Захотелось экзотики? Ну да, это же в твоей переменчивой природе, сунуть любопытный нос в каждую щель. Захотелось узнать, каково это, быть чем-то… постоянным. Одной и той же изо дня в день. Мы, жители нулевого слоя, в твоих глазах просто инопланетяне какие-то, жутко интересно…
Она помолчала.
– Да, люди такие. По крайней мере, мы с отцом. Перемир не принимал нас, даже когда в нашей жизни была ты. Я и папа были тенями. Помнишь?.. Нет, конечно, не помнишь…
Блика усмехнулась.
– С твоими возможностями мы могли вообще не переживать о деньгах, но папа упорно продолжал ходить сюда. «Кто-то должен присматривать за малышкой!»
Похлопала ладонью по гусеницам. Взгляд поднялся к безучастному, как жующая траву корова, колесу ковшей.