В очередной раз озарила яркая вспышка из памяти: пасмурный денек, узкое теневое пространство под мусорными баками, миазмы отходов человеческой жизнедеятельности… и умирающая крыса.
С сочным алым порезом через весь бок и укусом на шее.
Тем временем, вокруг ладоней с притихшим внутри Ластом зароились искорки размером не больше маковых зернышек. Светлячки множатся, срываясь с крысиной шерстки, с колец лысого хвостика, просачиваясь меж пальцев…
– Но ты все равно пошел за ней! А мой артефакт сдружился с другим новичком. Обучил его, помог раскрыть способности, и теперь его сила под стать моей. Скоро он нагрянет сюда ее продемонстрировать.
Искорок уже столько, что вместе напоминают миниатюрную голограмму галактики. Наконец, рой поплыл к Бликиной голове. Закружился по ее орбите, смешался с черной рекой волос, и волшебное сияние погасло.
Блика открыла глаза.
Ладони осторожно уложили рядом, на край гусениц, обмякшее тельце.
Внутри меня что-то вздрогнуло. Словно оборвалась упругая ниточка. Откуда-то снизошло жестокое знание, что жизни в этом маленьком шерстяном комочке больше нет…
Блика шумно и протяжно выдохнула. Я заметил, что ее пальцы подрагивают. Они залезли в волосы, извлекли оттуда… нет, не кинжал, как я думал.
Сигарету.
Фильтр оказался в зубах, к светлому табачному кончику прильнул ноготь указательного пальца. Замерцал, как раскаленный уголек, и к брюху исполинской машины заструился дымовой вьюночек. Блика раскурила и теперь оглядывается по сторонам. Взгляд блуждает в темноте карьера, карабкается по деталям рокочущего агрегата… Впервые наблюдаю ее с человеческим выражением лица, без приевшейся маски злобы, ненависти и презрения. Обыкновенная, о чем-то задумавшаяся женщина, пусть и со шрамом. Сидит, чуть ссутулившись, положив руку с сигаретой на торчащее вверх колено. Едва заметно покачивается туда-сюда…
Я тоже осмотрел все вокруг: фонари вдоль карьера, поселение рабочих с дремлющей на стоянке техникой, океан ночного мрака, громадную шею конвейера над нашими головами. И, конечно, ненасытное колесо, добычей которого мы с Ластом чуть не стали в прошлый раз…
А затем вновь уставился на Блику. Так вот чей здесь даймен на самом деле!
– Это самый большой горнодобывающий комбайн в мире, – заговорила Блика. – Ты знал? Работает двадцать четыре на семь, без передышек, рассчитан на многие десятки лет эксплуатации. Его запустили еще в конце семидесятых, и он до сих пор… Представь, мы состаримся и умрем, а это колесо будет так же крутиться, крутиться, крутиться…
Глядя вдаль, Блика сделала еще затяжку, побыла немного в себе, после чего продолжила:
– Удивительно, что для контроля такой махины нужно всего четыре человека! Два экскаваторщика, оператор конвейера и начальник бригады… Им был отец. Часто брал меня сюда в детстве. Катал на плечах, делал экскурсии по всем этим механизмам, рассказывал истории… Потомственный горняк. Даже слои перемира называл словечками из учебника геологии. Кора, мантия, ядро…
Она замолчала, ноготь стряхнул с сигареты пепел. Лицо возвращается к злому напряжению.
– С его рациональным умом отец вообще не должен был узнать о перемире. Если бы за год до моего рождения не повстречал эту нестареющую, вечно молодую рыжую погань… Гостью аж из второго слоя, будь он проклят!
Услышанное словно стегнуло меня, я подскочил, неосознанно сделал пару шагов вперед.
Не может быть…
Нет, нет, это какая-то ерунда, Блика и Карри ведь даже не похожи!
– Прескверное место, – говорит азиатка с неприязнью. – Слышал о нем? Там нет ничего постоянного, все всегда меняется. Нам в такой среде не прожить дольше нескольких минут, слишком она безумная, противоестественная… А эта рыжая гадина там, как рыба в воде! Мы с отцом закрыли ей доступ в мантию, она не может туда вернуться. Иногда ей удается нырнуть на секунду, чтобы, например, сбежать или сделать простенький артефакт, но ее тут же затягивает обратно наш бренный первый слой.
Из Блики вырвался короткий мстительный смех. Затем она опять помрачнела.
– Но даже секунды, проведенной в мантии, хватает, чтобы в этой твари что-нибудь поменялось. Замечал?
Я вспомнил, что, встретив Карри на крыше, не нашел на ее щеке родинку. А ведь та была, когда Карри готовила завтрак у меня в квартире… И еще пропали веснушки. После побега из горячих руин Бальзамиры. Через второй слой!
– Только цвет волос этой паскуды не меняется, – процедила Блика с ядом.
– Можешь поливать меня грязью сколько хочешь, – заговорила Карри. – Не поможет. Раскат прикончит тебя и твою ящерку. Или даже одного из вас, этого достаточно. Я не кровожадная. И ему вы тоже не сдались. Если бы вы двое не удерживали второй слой на замке, мы с ним просто исчезли бы, и всем было бы хорошо… А так придется убить кого-то из вас. Другого – не обязательно. Против одного моей силы хватит, чтобы прорвать барьер и уйти на второй слой вместе с Раскатом.
Блика ничего не ответила. Лишь стиснула бычок в кулаке до дрожи, зажмурилась, лицо исказила гримаса.