Он спрятал маску в карман брюк, ладони хлопнули, вновь обратив на хозяина внимание взбесившихся сфинксов. Палец ткнул в верхнюю часть стены сбоку от него.
– Принесите мне экспонат номер двести тринадцать…
Другая рука указала в стену с противоположной стороны.
– … и экспонат номер сорок девять!
Несколько лысых кошачьих пружин метнулись в разные стороны, потом резко вверх по кирпичным выступам, как обезьяны.
– Я ведь не соврал тебе о своих чувствах к Блике, – говорит Леон. – Я действительно влюблен! В ее силу… В безграничную силу! И эта сила должна принадлежать… мне! Мне!!! А не какой-то истеричной девке, которая сводит личные счеты.
– Вот оно что. А твои цели, значит, будут возвышенные…
– Я хотя бы попытаюсь.
– И как ты собрался завладеть ее силой?
– А тебе зачем знать?
– Ну, раз все равно торчать на этой табуретке до скончания времен, согласно твоему гениальному плану, твои секреты я унесу с собой в могилу, верно? Имею право утолить любопытство. В качестве аванса за предстоящее мне дежурство.
Леон рассмеялся.
– Что ж, может, и расскажу. Если к дежурству окажешься годен.
Кошачьи слуги вернулись с ношей. Леон нагнулся, каждая рука приняла из кошачьих челюстей и хвостов по одному предмету, и вожак сфинксов подошел к трону.
На подлокотник рядом с моей кистью опустились песочные часы. В серебристых чешуйках, с ножками в виде змей. Верхняя полость пустая, в нижней – горка белого песка.
Леон присел на корточки, черные кругляшки линз поднялись, нос почти касается стеклянного купола с песком, сбрендивший коллекционер любуется кристалликами кварца.
– С помощью экспоната двести тринадцать, – говорит тихо, – Блика однажды мучила одну девушку. Жарила живьем на огне, прям как инквизиция ведьм, но обещала, что если та ни разу не вскрикнет, пока в часах бежит песок, то пытка прекратится. Песка здесь, кстати, на пять минут. Само собой, гореть на костре пять минуть и молчать… К-хм… Всякий раз когда бедняжка не выдерживала и кричала, Блика переворачивала часы.
Продолжая рассматривать красивую вещицу, Леон поставил локоть на колено, в потолок уставился зажатый в кулаке пистолет. Щелкнул предохранитель. Очки вернулись на глаза, голова повернулась, Леон, массируя бороду, смотрит на оружие.
– А вот этой чудесной «Береттой» Блика однажды расстреляла супружескую пару. Отстреливала им конечности по очереди. Сперва ему, потом ей, потом опять ему, снова ей… Не знаю, что стало с супругой, возможно, истекла кровью, а вот мужа Блика прикончила кинжалом. Любит она это. Мучает по-разному, но добивать предпочитает холодным оружием. Я бы с удовольствием заимел тот экземпляр, но увы… Ты, кстати, в курсе, что ее кинжалы не просто убивают? Нет, разумеется, ты не в курсе… Умерщвленное ими тело сгорает вместе с самим кинжалом, даже пепла не остается! Впрочем, ладно, что-то я отвлекся…
Леон передернул затвор и поднялся. Пистолет небрежно ткнул куда-то за трон.
– Эй, кто-нибудь, дерните рычаг!
Сзади заскрежетало металлическое…
Скрежет закончился щелчком, и – я вздрогнул! – решетка, где лежал труп одичалого пенсионера в грязном костюме, резко ушла под воду. Вместе с телом. Кирпичные берега бассейна хлестнуло волной, сфинксы дружно отпрянули, под брызги попало даже мое лицо.
Леон не шелохнулся. Ему окропило спину и волосы, а он так же пристально смотрит на меня и улыбается.
Теперь сияющие озеро бурлит посреди зала во всей красе. Без решетки стало светлее, поверхность воды качается, выпускает пузыри, вверх уносятся потоки летучих капелек. И все такое бирюзовое…
– Сейчас проверим, – говорит Леон, – какой из тебя стиратель.
Развернулся к хвостатым бандитам.
– Так, народ, а ну живо исчезли из поля зрения нашего гостя! Быстрей, быстрей!..
Начал махать руками, притопывать, пистолет дирижирует в разные стороны. Кошаки с воплями разбегаются, лапы грохочут, будто катится горный обвал, когти скребут по карнизам, поднимаются и опускаются стекла ячеек…
Я почувствовал, как на мое плечо, у воротника, ближе к лопатке, опустилось что-то теплое, и оно… шевелится.
– Риф, слушай, – прошептал в ухо знакомый вкрадчивый голос.
У меня чуть сердце из груди не выскочило.
– Ласт!..
– Тихо! – перебил крыс и куснул за мочку. – Слушай внимательно! Сейчас он разгонит всех, и они не будут тебя видеть. Только он! Когда подвернется момент, я его отвлеку. У тебя будет пара секунд. Превратись в кота и прыгай в перемир! Понял?! Превратись и прыгай!
– А ты?
– За меня не…
Мой друг не успел договорить: Леон развернулся ко мне. Теплый комок за воротником заерзал, протиснулся меж лопаток и замер. Плащ лишил меня возможности двигаться, но все равно боюсь шелохнуться, ненароком задавить крыса, который между плащом и троном как в тисках.
Последние сфинксы исчезли в стенах. Стало тихо. Если не считать бурление воды, давно привычное.
Леон подошел к трону, встал у подлокотника с песочными часами, пистолет указал на пузырящийся колодец.