Пятнистый кот улегся, лапа отстегнула кнопку на чехле. Я обратил внимание, черные и белые пятна на шерсти по форме схожи с классическими знаками карточных мастей: крести, пики, буби, черви, – прилажены друг к другу, словно кусочки пазла.
Из чехла, как пули из пулемета, одна за другой вылетают карты, кружат и укладываются на каменную поверхность перед выпустившим их котом. Через несколько секунд шорох стих, все карты лежат «рубашками» вверх, образовав плотное кольцо.
Кот поднялся, лапы внесли его в центр кольца.
Крутится, осматривает свое творение…
Наконец, хвост поддел, вскинул случайную карту, она перевернулась, кот в развороте поймал зубами. Когти передней лапы, вопреки законам анатомии, взяли карту за краешек, словно пальцы, показали всем нам.
На лицевой стороне печатные буквы:
«Зеленый чай».
Фараон покачал головой.
– Не повезло, приятель…
– Может, переиграешь? – предложила Книжка.
Пасьянс увидел надпись последним.
– Судьба вынесла решение, – говорит невозмутимо, как буддийский монах, – и оно не подлежит оспариванию.
– Бедняга, – вздохнул Фараон.
– Беден не тот, у кого нет, – изрекает Пасьянс, пока его карты шелестят, возвращаясь в чехол, – а тот, кому не хватает. Зеленый чай мне, будьте любезны!
Призрачная официантка направилась к нему.
– Фараон, а ты почему без кубка? – спросила Книжка.
В ответ золотой кот встал, прошелся до края шезлонга и прыгнул… в бассейн! Который появился перед ним за те мгновения, пока кот шел. Этих мгновений хватило, чтобы плиты стали зыбкими, как песчаный туман, просели, а пустота заполнилась светлой золотистой жидкостью, в которой играют пузырьки, а на поверхности плавает пена.
Похоже, шампанское!
Фараон вынырнул с другой стороны от шезлонга, передние лапы легли на берег, золотой и круглый, как те кубки, из которых мы пьем, только площадью с джакузи. Две призрачные служанки тут же исчезли с шезлонга, возникли рядом с господином, вылизывают довольную морду, которую Фараон уложил на лапы…
Подмигнул Книжке.
– Я без кубка, потому что в кубке.
Девушка в очках засмеялась, чаша приподнялась над головой, мол, твое здоровье.
Захмелевший Раунд икнул.
– Больше понтов,
Больше пафосных фраз!
Больше котов,
Мы живем один раз!
У меня голова кругом. Может, из-за алкоголя, а может, впечатлений через край, прям как шампанского у кое-кого из присутствующих. Столько новых имен, ярких деталей, превращений и других чудес… Ребята болтают о перемире, о людях, о том, в каких местах побывали, о всяких мелочах, а я слушаю вполуха, почти не говорю, и меня к тому, хвала всем котам, не толкают. Просто наслаждаюсь мимикой, жестами, взглядами, звуками голосов… Мы с Карри сидим рядышком друг с другом, наши плечи и головы иногда соприкасаются, амфора подливает в чаши. И несмотря на изобилие магии вокруг, половину моего внимания все равно забирают изумрудные глаза, рыжие волосы, веснушки, раскрасневшиеся щеки, влажные от мартини губы… Карри улыбается, смеется, звонко говорит, смотрит с живым блеском…
Ох, кажется, надо отвлечься. Не то мои желания вырвутся на свободу, но в данной ситуации будут не совсем уместны.
– …вот так я и обвела вокруг хвоста этого выскочку! – закончила историю кошка в черной чешуе.
Карри показала большой палец вверх.
– Лампа, ты супер!
– А почему она Лампа? – спросил я свою рыжую возлюбленную.
– Мальчик, я не кусаюсь, – говорит обладательница эротического голоса, – по крайней мере, если сам не захочешь. Можешь обращаться ко мне напрямую, без посредников.
Я смутился.
– О, прости… Так почему тебя зовут Лампа?
Змееподобная кошка сделала еще один изысканный глоток из золотого бокала. После чего произнесла:
– Как говорится, лучше один раз увидеть…
И закрыла глаза.
– Только не пугайся…
Свет вокруг начал медленно гаснуть. Оранжевые кристаллы, к которым я успел привыкнуть, всюду: в стенах, колоннах, трибунах, арене, где мы сидим, – начали терять яркость, будто кто-то неспешно поворачивает некое гипотетическое реле. Моя голова завертелась, взгляд инстинктивно ищет укрытие от наступающего мрака… Но укрытия нет. Затмение поглощает всю громаду зала, до потолка, до самого конца, и нет ни трещинки, ни маленькой бреши, в которой что-то мерцало бы ярче умирающего света…
Наконец, на мне сомкнулась, как саркофаг, абсолютная чернота.
В такой проще простого свалиться в перемир, споткнувшись о любую дурацкую мысль. Поэтому я вцепился в ладошку Карри излишне сильно. Плевать на синяки, вылечим, я же целитель. А вот потерять ее снова – нет уж!
Но вот…
В темноте проступили контуры мягкого света… и моя нижняя челюсть чуть не упала на пол. Даже не знаю, с чем сравнить зрелище…
Хотя нет, знаю. В детстве по телевизору показывали документальный фильм про обитателей океанских глубин, куда солнечный свет не проникает от слова «совсем». Там живут рыбы с прозрачными телами, которые сами излучают свет. Он переливается внутри них, словно жидкая радуга. Прямо как… сейчас!