А что это был за серебряный шнур, соединяющий меня с телом, когда я над ним парил? Альберт объяснил, что это кабель, соединяющий физическое тело с эфирным двойником. Огромное количество нервных окончаний, встречающихся у основания черепа и вплетенных в вещество мозга. Волокна, собранные в эфирную «пуповину» и прикрепленные к макушке.
Цветной мешок, вытаскиваемый наверх шнуром, как выяснилось, означал удаление моего эфирного двойника. Слово «тело» происходит от англосаксонского «bodig»*, означающего «жилище, обиталище». Понимаешь, Роберт, это и есть физическое тело. Временное жилище для истинной сути человека.
— Но что произошло после моей смерти?
— Тебя «привязали» к Земле, — сказал Альберт. — Это состояние должно было окончиться приблизительно через три дня.
— А как долго оно продолжалось?
— По земным меркам? Трудно сказать, — ответил он. — По меньшей мере несколько недель. Может быть, дольше.
— Это казалось бесконечным, — вспомнил я с содроганием.
— Неудивительно, — согласился он. — Мучения находящихся в этом состоянии могут быть невыразимо ужасными. Не сомневаюсь, что тебя еще преследуют воспоминания.
— Почему все казалось таким смутным? — продолжал я допытываться. — И было на ощупь таким… влажным — единственное слово для описания этого, которое пришло на ум.
Как сказал мне Альберт, все происходило в самой плотной части земной ауры, водном пространстве, ставшем источником мифов о водах Леты, о реке Стикс.
Почему я был не в состоянии видеть после смерти дальше десяти футов? Потому что, когда умирал, видел не дальше этого и унес с собой свое последнее впечатление.
Почему я чувствовал себя вялым и заторможенным, не способным ясно мыслить? Потому что две трети моего сознания оказались бездействующими, а рассудок был все еще окутан эфирной субстанцией, являющейся частью моего физического мозга. Таким образом, мое поведение сводилось к инстинктивным повторяющимся реакциям этой субстанции. И я чувствовал себя тупым, жалким, одиноким, напуганным.
— И утомленным, — прибавил я. — Мне все время хотелось спать, но не удавалось.
— Ты пытался достигнуть второй смерти, — сообщил Альберт.
И снова я был ошеломлен.
— Второй смерти?
— Наступающей во время сна и позволяющей сознанию еще раз прожить земную жизнь, — сказал он.
Меня удерживало от этого сна необычайное горе Энн и мое желание ее утешить. Вместо того чтобы очиститься «приблизительно за три дня», я оказался в плену, так сказать, снохождения.
Дело в том, Роберт, что недавно умерший человек находится в том же расположении духа, что и в момент смерти, будучи доступным для влияний земного плана. Это состояние угасает во время сна, но в моем случае сумеречного состояния воспоминания на время ожили. Позже все это осложнилось из-за влияния Перри.
— Я знаю, Ричард лишь хотел помочь, — сказал я.
— Разумеется, — согласился Альберт. — Он хотел убедить твою жену в том, что ты существуешь, — выражение любви с его стороны. Но, поступив так, он, сам того не зная, способствовал дальнейшей отсрочке твоей второй смерти.
— Я по-прежнему не понимаю, что ты подразумеваешь под моей второй смертью, — недоумевал я.
— Сброс твоего эфирного двойника, — терпеливо продолжал объяснять он. — Когда оставляешь позади его оболочку, чтобы твой дух — или астральное тело — мог перемещаться дальше.
— Это то, что я видел во время сеанса? — с удивлением спросил я. — Своего эфирного двойника?
— Да, к тому времени ты от него избавился.
— Он был похож на труп, — с отвращением произнес я.
— Это и был труп, — согласился Альберт. — Труп твоего эфирного двойника.
— Но он разговаривал. Отвечал на вопросы.
— Только как зомби. Его сущность исчезла. Так называемая астральная оболочка — не более чем совокупность умирающих молекул. У нее нет подлинной жизни или интеллекта. Тот молодой человек, сам того не зная, оживил своей психической энергией оболочку, а его рассудок подсказывал ответы.
— Как кукла, — сказал я, припоминая то, что подумал в тот момент.
— Совершенно верно, — кивнул Альберт.
— Вот почему тогда на сеансе Перри меня не видел.
— Ты оказался вне поля его психического зрения.
— Бедная Энн, — вздохнул я. Воспоминания причиняли боль. — Для нее это было ужасно.
— И могло бы причинить ей вред, если бы это продолжалось, — добавил Альберт. — Контакты с нефизическим состоянием бытия могут нежелательно сказаться на живых.
— Если б только она знала про это, — удрученно произнес я.
— Если б только все на Земле об этом знали, — откликнулся он.
