В море фелюгу Шереметева встретили аж семь мальтийских галер. Поэтому четыре османских корабля, невесть кем извещенные и ждущие его в засаде в узких бухтах, откатились в синие морские просторы, не желая испытывать умение мальтийских рыцарей, сходится в абордажной схватке, или знание их пушкарей расчетам стрельбы на волне. Задавать вопрос, а откуда добродушные хозяева прознали о прибытие гостя, Шереметев тоже не стал, отложив все до встречи с Великим Магистром.
Гроссмейстер Ордена Раймонд де Перейлос принял Шереметева радушно. Устроил в его честь обед, и произнес тост за вечную дружбу. На закрытом Капитуле Борис предъявил Печать Соломона, данную ему Лефортом, и сказал только одно слово «Единство». Старшие братья, прошедшие Посвящение, понятливо кивнули и попросили посланника обождать в голубой гостиной. Шереметев прождал час, устал и вышел во внутренний дворик дворца размять затекшие ноги. Среди кустов роз и акаций он увидел стоящую в глубине двора статую. Подошел поближе. На постаменте стоял бог морей Нептун, сжимая в руке грозный трезубец и опираясь на щит орденских братьев. «Надо будет по возвращению в Нептуново общество вступить!», – буркнул себе под нос и быстро вернулся назад в гостиную. Братья позвали назад еще через час.
– Ответ завтра в соборе Святого Иоанна! – возвестил глашатай.
На завтра в присутствии всех рыцарей Ордена Святого Иоанна Иерусалимского рыцарей Кипра, Родоса и Мальты на боярина Шереметева была возложена цепь с крестом Ордена, усыпанным бриллиантами.
– Мы даем свой ответ, – в полной тишине Гроссмейстер произнес одно слово, – Единство!!! – слово это взлетело под купол Собора и, отразившись от него, рассыпалось по всем нефам и нишам.
Обратно в Вену, на встречу с Петром, спешил теперь не просто Борис Петрович Шереметев – столбовой боярин, а Магистр Приората мальтийских рыцарей на Руси. И вез он с собой Святую Лигу. Союз Австрии, Саксонии, Польши, Венеции и Мальты. Союз тех, кто понял, что сила в Единстве. Союз с Русью.
Тем же путем, чуть опережая боярина, катилась дорожка совсем крошечного посольства во главе с Петром Толстым. Посол и два его верных спутника, гнали коней по тем же местам. Польша, Рим, Венеция, Неаполь, Мальта, Вена. По тем же местам и в то же время. Он танцевал под маской на том же венецианском карнавале, смотрел извержения Везувия в том же Неаполе, шел на абордаж турецких галер, с теми же мальтийскими рыцарями, ступал по тем же каменным плитам Ватикана и пришпоривал скакуна на той же дороге в Вену, что и посольство Шереметева. В то же время, в тех же местах, но не с теми братьями. В Риме он имел долгую беседу с генералом Ордена иезуитов. В Венеции с Магистром Рыцарского Тевтонского Левантинского Ордена наследником объединенного флота тевтонцев и тамплиеров. В Бари его ждали странные люди, именующие себя гражданами несуществующей республики Амальфи, и, наконец, на Мальте он разделил трапезу с рыцарями Арагонского и Прованского языков. Толстой замкнул внешний круг Святой Лиги, поддержкой тайных механизмов двигающих колесики огромных часов истории.
В Вене его ждали. Всех теперь ждали в Вене. В этот раз можно было перефразировать знаменитый девиз. Все дороги вели в Вену.
Торжественный въезд русских послов Великого посольства в Вену происходил вечером летнего теплого месяца июня. Русские были не довольны отсутствием роскоши и пышности, в противоположность расточительности и великолепию их встречи в Кенигсберге. Официальную аудиенцию отложили под предлогом ожидания прибытия подарков царя императору Леопольду, что, впрочем, не помешало свиданию Петра с Леопольдом в «галерее» дворца «Favorite». Встреча эта имела совершенно частный характер. До нее было определено, что ни царь, ни император не заговорят о делах, но среди дипломатов шли разные слухи о том, что оба государя все-таки в своей беседе затронули главный вопрос. Но что это за вопрос не знал никто.
Город полнился слухами. Рассказывали, что царь сильными жестами, большой подвижностью старается скрывать судороги, бывшие действием яда, данного ему будто еще в детстве.
– Страсть царя работать на верфях, – писал папский шпион, выуживающий крупицы информации из слухов, – также объясняется его болезненностью, так как он вследствие действующего в теле яда вынужден искать некоторые облегчения в сильных телодвижениях.
После свидания с императором Леопольдом «измученный ядами» Петр был в театре. Затем посетил арсенал, библиотеку, кунсткамеру, побывал с визитами у императрицы и у римского короля Иосифа. Отношения царя к австрийскому двору были весьма дружеские и непринужденные.
Между тем происходили разные празднества. В день тезоименитства царя у него собралось более тысячи гостей. Были музыка, танцы и фейерверк. В самый разгар праздника встал посланец Братства Иисуса. Скрестив руки на груди и воздев очи долу, хитрый Вольф, как бы ненароком восхваляя царя, сказал.
