Борис Петрович Шереметев выехал после отправки Великого посольства спустя три месяца. Выехал, не спеша по летней пыльной дороге, выехал без приключений и направился в свою коломенскую вотчину, как будто ему было некуда спешить. Старый дипломат, старый лис. А, как известно, старый конь борозды не портит. Тихо провел три дня среди родни, тихо отбыл в свою кромскую вотчину. Неделю провел в Кромах. Отдыхал, бродил по полям, удил рыбу, охотился на перепелов в полях. Так же тихо имел встречу с братьями иоаннитами, чей кром стоял рядом на берегу Оки, в старой крепости. Получив от них подорожную, он осторожно пошел домой. Слуги его, вышколенные и умелые, аккуратно опекали хозяина, чтобы рядом не крутился никто посторонний. Опекали слуги, опекал человек Ромодановского, опекала серая тень, присутствие которой чувствовалось в воздухе, но схватить за хвост которую было равносильно тому, чтобы схватить свою тень. И все же в какой-то момент боярин пропал. Он просто пропал из глаз, повернув за угол тропинки. Слуги опешили. Человек князя-кесаря остолбенел. Серая тень пошла кругами, как ищейка, принюхиваясь к воздуху, и первая спокойно села посреди полянки на пенек. Своим собачьим нюхом она учуяла запах хозяйки, неуловимый, но родной. Не ее самой, а кого из тех, что стоял рядом с ней, или был в ее компании хотя бы раз, но недавно, и впитал ее лесной аромат. Унюхала и успокоилась, значит все идет по плану.
Боярина умыкнул Лефорт, чем нимало изумил его.
– Так ты Франц уже три месяца как в пути. Ты ж уже Курляндию проехал! – изумился Шереметев.
– Не жужжи Борис, – закрыл ему рот рукой Лефорт, – Тут уши кругом и глаза как на Лобном месте. Слушай Борис, я знаю, что братья Святого Иоанна послали тебя на Мальту. Я знаю, – с нажимом повторил Лефорт и боярин понял, что он действительно знает, – Ты поедешь именно туда, куда они тебя послали. С давних лет, после того как на Жидовском острове сожгли Великого Магистра храмовников Жака де Моле, и тамплиеры подались из Галлии на все четыре стороны, часть из них ушла на остров туманного Альбиона. Но и там их преследовали, и они ушли дальше, в Шотландию к Брюсу. Имущество их досталось братьям иоаннитам.
– Я все это знаю, – кивнул Шереметев.
– Слушай дальше. После этого Уотт Тайлер – страж ордена, поднял тайных братьев Великого общества, как они стали называть себя, прячась в укрытиях. Все пошло немного не так, как должно было пойти. Восставшие должны были сделать только одно. Ворваться в Лондон и сжечь Тампль. Сжечь Тампль со всеми тайнами и манускриптами храмовников. Они сделали это, но простые братья не смогли удержать толпу и сами поддались ее порыву. Кто-то направил их на комтуры госпитальеров. Они убили Великого Магистра и разграбили их храмы.
– И это я знаю.
– С тех пор единство между орденами дало трещину. Грубо говоря, между храмовниками и госпитальерами пробежала черная кошка. Теперь этому надо положить конец, – Лефорт взял его за руку.
– Кому надо? Храмовникам?
– Совершенным! – коротко и властно сказал Лефорт, – Это надо Совершенным, храмовникам, госпитальерам, тевтонам, иезуитам. Всем! Так что, поспеши. Скажи там на Мальте. Наша сила – в единстве, и дай им вот это. Он протянул ему Печать Соломона.
– Последний вопрос, посланник, – боярин спокойно смотрел в глаза этому посланнику неземных сил.
– Да.
– Приорам…
– Приорам Сиона это надо тоже!
– Хорошо. Я сделаю как надо, Франц Лефорт, советник царя Петра. Теперь я знаю, кто ты, – он подумал и закончил, – И знаю, с кем мне надо быть!
Через неделю посольство Шереметева пересекло русско-польскую границу. У последнего верстового столба на своей земле боярин остановился, набрать в мешочек пригоршню земли, и услышал шепот.
– В Речи Посполитой очередной рокош, очередная волна мятежей и убийств. Продолжай путь с великим опасением.
– Кто ты? – вскинул голову Шереметев.
– Друг, – ответило что-то, мелькнувшее как тень, – Переоденься в простое платье. Возьми имя простое, например Роман, так легче проскочить будет.
Проскочить не удалось. Кто-то донес. Конные шляхтичи скрутили посольство и кинули в подвалы замка. Однако вечером в замок проскользнул человек в бурой рясе, подпоясанной вервием с тремя узлами на конце. Разговор был бурным, в основном со стороны гордой шляхты, но закончился к общему удовольствию. Из бездонного кармана нищенствующего монаха в бескорыстные руки благородного панства перекочевал объемистый кошель, издававший мелодичный звон талеров, и на утро посольство продолжило свой путь.
