– Значит, говорите свобода, равенство, братство, – как бы и, не прерываясь, продолжил он, – Пусть так. Свобода – как осознанная необходимость.
Равенство – как первенство среди равных, и братство – как равенство достойных. Так вам подходит?
– Ты велик и мудр как всегда, – восхитилась Жанна.
– Теперь о главном, девочки. Ты меня назвала мудрым, поэтому слова мои будут о тех занозах, что не дают вам спать спокойно. Не делайте круглых глаз. Заноза ваша одна,…и я ее знаю. Девочки, я столько живу на свете, что знаю все. Именно поэтому меня всегда и везде будут числить в сумасшедших. Именно поэтому меня всегда и везде будут звать, для того, чтобы решать не решаемые задачи и грызть не разгрызаемые орехи, – он почесал затылок, сел скрестив ноги, как делали монахи-учителя, и поднял вверх палец. Его точеный профиль на фоне грозового неба был похож на бронзовый памятник самому ему.
– Продолжай граф. Мы все внимание, – за всех ответила Жанна.
– Заноза ваша в том, что вы потеряли опору в мире Яви. Грубо говоря, вы стали не нужны людям. Не ты, – взгляд его уперся в Жанну, – Не ты, Принцесса, со своей всепоглощающей верой в необходимость жертвы во имя спасения кого-то. Не ты, – взгляд его перешел на Малку, – Не ты, Сиятельная, со своей любовью к Роду, который ты хранила. Со своей всеобъемлющей жаждой защиты людей оттого, что тебе казалось злом. Не ты, – его взгляд нашел глаза Фреи, – Не ты, Златовласка, со своей надеждой на то, что людей можно объединить в единое целое, если не верой и не любовью, то надеждой на лучшее. Люди не нуждаются в вас,…но вы нуждаетесь в них. Вы думаете, они заслуживают свободы – как Боги, вы думаете, что они смогут быть равными Богам, и вы думаете, что они в силах жить, как братья. Я не буду вас разочаровывать, а то и вы будете…считать меня сумасшедшим. Я дам вам шанс вырвать эту занозу из ваших нежных девичьих тел. Я дам вам то, что вы потеряли. Цель в вашей немереной жизни…
– Дай!!! – хором вырвалось у всех трех.
– Ты, – он опять обвел взглядом всю троицу, – Ты Жанна займешь место своей в так любимом тобой Париже. Ты выполнишь то, что не мог выполнить ни один мужчина на свете. Ты положишь Париж к ногам женщины. Париж со всеми его королями, кардиналами и галантными кавалерами. Та превратишь этот город, в город кокоток и любовниц, город, где правят обольщение и красота. Мы напомним потом этим гордым галлам, их же слова.
– Какие Божественный? – чуть слышно прошептала Жанна.
– «Негоже лилиям прясть!» – громко сказал он, – Так когда-то ответили они своей принцессе, лишая ее права на трон. Теперь вы заставите лилии в штанах прясть под дудку женщин. Этим ты отомстишь и за предательство по отношению к тебе, как к Орлеанской Деве.
– Я давно им простила, – так же тихо сказала Жанна.
– И зря, – жестко отрезал граф, – Ты отомстишь за себя и за Великого Мастера Жака де Моле. Потому что слова эти принадлежат потомку Филиппа Красивого, отправившему Мастера на костер. Эти слова – слова Проклятых королей. Ты, – теперь он в упор смотрел на Малку, – Тебе пора проснуться и начать искать.
– Что? – удивленно вскинула голову Малка.
– То, что ты ищешь все это время, …но не там! Тебе, пора искать побеги твоего Рода, того Рода, что ты обязалась хранить! – голос его был суров.
– Я искала! Следов Кудеяра нет! Но я ищу, я все время ищу!
– А ты и не ищи Кудеяра.
– А кого? От кого еще могут быть побеги моего рода!?
– От Андрея Боголюбского!
– От Андрея?!!! – она уж задохнулась, – Все его дети умерли, не оставив следов!
– Не все! А Юрий? Георгий Рус! Так его называла царица Тамар? – в глазах графа дрожал смех.
– Но он ведь пропал! Пропал с тех пор, как бросил Тамар и ушел из Картли!
– Так ли? – он видел растерянность в глазах Малки и смех в его глазах разрастался все больше и больше.
– Ты много знаешь! – вставилась в их диалог Фрея.
– Я знаю все!!! – резко ответил граф, вскинув свой точеный профиль, – После того, как две эти милые дамы, – кивнул в сторону Малки и Жанны, – Навестили меня в Равенне. О как давно это было. Я был блистателен в мантии приора тамплиеров, пусть и со споротым крестом? – это был то ли вопрос, то ли утверждение, – После того, как в голове сложилась Божественная комедия, а строки ровно легли под перо. В ожидании вала Черной Смерти и Великого Мора, в предчувствии близкого моего ухода на Волшебный остров Раймона к Совершенным, только что, расставшись с Петраркой, сломленным смертью Лауры, я тогда предавался философским мыслям. И тут две прекраснейшие дамы, мечта всех западных земель. В окружении свиты и верных витязей. Кстати Малка, а где твои верные Угрюмы?
– На страже земли Русской, – коротко ответила берегиня.
