Вскоре в Иркутске открылся настоящий нерпинарий. Оба артиста переехали в новый, более просторный бассейн. Заимка на берегу Ангары пришла в запустение. Все думали, что Виктор Степанович вовсе откажется от неё, но однажды он завёз туда строителей. Что они там сделали, никто не знал. Снаружи заимка осталась ветхой. С тех пор дедушка никого туда не пускал. Тогда-то и появились первые слухи о том, что он устраивает в ней кровавые опыты.
Туристов приходило всё больше, и в нерпинарии появились новые нерпята – Лило и Стич. Дедушка сделал настоящую музыкальную программу со сложными номерами, но зрители согласились бы просто наблюдать за тем, как кумутканы плавают или валяются на столике, – до того красивыми были байкальские нерпы в сравнении с другими видами тюленей.
Глаза у нерпы – на удивление большие, круглые и тёмные. За это мама Максима называла их инопланетянами. Говорила, что такие пухлячки́ с чёрной шёрсткой, с подвижным носиком, с длинными антеннами усов и бровей, больше похожих на скрученную леску, не могли родиться на Земле.
Дедушке не нравились разговоры об инопланетных корнях. Виктор Степанович не хотел, чтобы Максим «фантазировал всякие глупости», и настойчиво рассказывал ему, что предки байкальской нерпы спустились из Северного Ледовитого океана по рекам Лене и Витиму. Принесли с собой в Байкал морских вшей и червя-нематоду. Но Максим всё равно фантазировал, вместе с мамой по вечерам сочинял сказку о том, как семья нерп, спасаясь от ледниковых ненастий, отправилась в далёкое путешествие. Как две другие семьи – вшей и глистов – попросили их о помощи:
– Будьте так любезны, подвезите нас до Сибири.
Максим долгое время удивлял воспитателей в детском саду тем, что рисовал плывущую по бурным рекам нерпу с вошью и глистом на спине. В каждой руке у них было по большому чемодану, а на голове – широкополые панамы. Настоящие путешественники Максиму представлялись именно такими.
Сказка быстро утомила маму однообразием, и Максим стал самостоятельно выдумывать препятствия, с которыми довелось столкнуться речным странникам: как их обстреливали из луков китайские аборигены, как на них охотились сибирские тигры. Глист отчего-то казался им особенно лакомой добычей.
Когда Максим впервые пересказал эту сказку Саше, тот сразу вспомнил свой любимый анекдот:
– Две блохи вышли из ресторана. Одна спрашивает у другой: «Ну что, домой пешком или собаку поймаем?»
Максим не понял, что в этом смешного, только пожал плечами. Потом добавил, что у дедушкиных артистов, к сожалению, ни вшей, ни глистов нет:
– И зря. Шоу дрессированных глистов собирало бы не меньше зрителей.
Представления в нерпинарии были короткими. Тито и Несси крутились в воде, словно затянутые водоворотом. Это называлось вальсом. Фыркали через зажатые носопырки. Это называлось песней. Дети, услышав её, спрашивали родителей, почему нерпы пукают носом. Зажав в зубах кисточку, артисты водили ею по мольберту и, по словам тренера, создавали шедевры «ничуть не хуже Кандинского». Кроме того, нерпы бросали мордочкой мячи, дули в дудки, из пучин бассейна спасали тонущих кукол, а под конец выпрыгивали из воды высокой дугой – этот номер нравился зрителям больше всего, до того неожиданным было увидеть, с какой скоростью несётся, казалось бы, толстое и неуклюжее животное, с какой мощью оно вырывается из воды и с каким шумом шлёпается обратно. Правда, дети ещё больше радовались, когда артист отказывался выполнять номера, уходил на дно к разделительному сачку и там под звуки вальса тихонько какал, а потом несколько минут гонял по дну свою какашку, не обращая внимания на призывы тренера.
Максим повидал достаточно представлений и теперь ходил в нерпинарий в выходные дни, когда нерп поднимали из бассейна и отпускали ползать по полу. Можно было гладить их и кормить кусочками омуля – всех, кроме Тито. Дедушка запрещал к нему приближаться. Тито повзрослел, стал настоящим самцом. На его мордочке появились грубые складки, которые к тому же пахли чем-то горьким. По словам дедушки, так Тито завлекал Несси. Должно быть, ей в самом деле нравились такие духи, ведь у неё от Тито родился Лаки.
– Может, и мне после физкультуры не мыться? – спросил Максим.
– Хочешь привлечь самку? – рассмеялась Аюна.
– Почему бы и нет.
– Ну если такую же толстую и усатую…
– Да хоть бы и такую!
– Ну-ну, посмотрим на тебя.
– Точнее, понюхаем.
– Э, нет. Нюхать себя сам будешь. Вместе со своей толстушкой.
Максим и Аюна, смеясь и обсуждая Тито, шли в нерпинарий смотреть на Лаки. Его поселили в отдельный бассейн – туда, где раньше жили Лило и Стич. Это был фотосалон, где разрешалось фотографироваться с нерпятами. Теперь там из пенопласта построили копию снежного логовища – как у Максима, только в несколько раз больше. В нём ютился Лаки. Туда хотели переселить Несси, но она не признала сына. Отказалась его кормить и едва не покусала. Пришлось выкармливать Лаки из шприца и держать подальше от матери.
