– Да, он может сшибить с ног. – Я посмотрел на нее в желтоватом свете единственного фонаря на краю пирса. – Но привыкнете. Если вы не против, я хотел бы спуститься на пляж. Я должен встретить там приятеля.
Она как-то странно посмотрела на меня и кивнула.
– Валяйте. И спасибо за обед. Я усмехнулся ей.
– Я старался показать себя с лучшей стороны. Завтра вечером мы все сделаем, как полагается. Мягкий свет, белые скатерти, музыка.
– Спасибо за предупреждение. Я буду поститься весь день. – Она спрыгнула на палубу катера и исчезла в кубрике.
Подождав несколько секунд, я повернулся и спустился с пристани. Зайдя в первый же бар, который мы миновали по дороге сюда, я назвал по имени своего приятеля – «Джека Даниэлса».
Набрался я основательно, и, должно быть, было уже после трех, когда я доковылял до судна. Я так старался не производить шума, что споткнулся о канат, свернутый на палубе, и с грохотом свалился. Поскольку я был слишком усталым, чтобы добираться до кубрика, то решил прикорнуть тут же, где приземлился.
Утром я проснулся от аромата кофе и запаха жарящегося бекона. И лишь приподнявшись, я увидел, что лежу на своей койке и на мне нет ничего, кроме трусиков. Я крепко растер руками лицо. Каким образом я тут очутился?
Элизабет, должно быть, услышала, что я проснулся, потому что, оставив камбуз, она принесла мне стакан томатного сока.
– Вот, выпейте это.
Я с сомнением посмотрел на нее.
– Выпейте. И голова сразу же прояснится.
Невольно я сделал глоток. Она была права. Прояснилась не только голова, но и зубы, глотка, пищевод – словом, все.
– Ух! – выдохнул я. – Что это такое? Динамит? Она расхохоталась.
– Старое шведское средство от похмелья. Томатный сок, перец, уорчестерский соус, острое мексиканское снадобье табаско и немного водки. Как говаривал мой отец, эта штука или пришибает вас на месте или вылечит.
– Ваш отец был прав. Бьет насмерть. Где вы раздобыли водку?
– Там же, где вы вечером встречались со своим приятелем. Я предположила, что это где-то неподалеку, верно?
Я кивнул.
– У вашего дружка довольно тяжелая рука.
– Я несколько не в форме, – защищаясь, сказал я. – Я уже четыре дня практически капли в рот не брал. Как вы дотащили меня до койни?
– С вами-то сложностей не было. Мой отец был ростом в шесть футов четыре дюйма и весил двести тридцать фунтов – и то я его дотаскивала. Вчера я чувствовала себя как в добрые старые времена. – Она взяла у меня пустой стакан. – Проголодались?
Еще минуту назад меня мутило при одном упоминании о еде, а тут я внезапно ощутил зверский голод. Я кивнул.
– Тогда садитесь за стол, – сказала она, возвращаясь на камбуз. – Обслуживание не предполагает завтрака в постели. Ваши яйца еще годятся в дело?
– Наилучшим образом. – Я вылез из койки и натянул брюки. – Минутку, – запротестовал я. – Вы не нанимались тут готовить.
Но яйца уже были на сковородке. И были горячие тосты с маслом, джем и мармелад, четыре яйца с полфунтом ветчины и кофейник дымящегося кофе. Когда она поставила все на стол, налила чашки кофе и села, я набросился на еду, как сумасшедший. Она же закурила.
Я подобрал остатки яичницы хлебом и с облегчением отвалился на спинку стула.
– Это было отлично.
– Мне нравится смотреть на мужчину, когда он ест.
– Перед вами предстал настоящий профессионал. – Я налил себе еще чашку. – Вот это настоящий кофе.
– Благодарю вас.
Я тоже закурил, приложившись к кофе. Так хорошо я себя давно уже не чувствовал.
– У вас есть дочь?
Я кивнул.
– Сколько ей лет?
– Восемь.
– Ее зовут Норой?
Я отрицательно покачал головой.
– Нет. Дани. Сокращенное от Даниэль. Нора была моей женой.
– Ах вот как.
Я посмотрел на нее.
– Почему вы спрашиваете?
– Вы вспоминали их, когда я укладывала вас. Вам очень не хватает их?
– Мне не хватает дочери, – грубовато отрезал я, вставая. – Почему бы вам не пойти подышать свежим воздухом? А я помою посуду.
– Берите свою чашку кофе и поднимайтесь на палубу. Посуда – это моя обязанность на уик-энде.
Поднявшись, я сел на один из стульев, которые использовали при рыбной ловли. Над морем еще стелился утренний туман. Сегодня будет жарко. Я уже допивал чашку, когда она подошла ко мне сзади.
Я повернулся.
– Хотите сегодня поваляться на пляже?
– Какой смысл толкаться на переполненном пляже, когда можно взять собственное судно и к твоим услугам будет весь океан?
– Вы капитан, – сказал я, поднимаясь. – А я сбегаю на берег и куплю что-нибудь на ленч.
Она улыбнулась.
– Я это уже сделала. Включая и дюжину банок пива, если солнце будет слишком припекать.
Я отдал швартовы.
Утро сдержало свои обещания. Солнце прожигало до костей так, что даже облегчение, которое приносило прохладная зеленоватая вода, было лишь временным. Хотя ее это, казалось, не очень волновало.
Она лежала, вытянувшись на палубе и наслаждалась солнечными лучами. Прошло не меньше часа, прежде чем она пошевелилась. Я расположился на скамейке под тентом рядом со штурвалом. У меня не было никакого желания свариться живьем.
Я сдвинул шапочку, которой закрывал себе лицо.
– Если вам нужен крем от ожогов, он у меня в рубке.
