– Нет, спасибо, я не обгораю. Просто чернею. Я бы не отказалась от пива. У меня внутри все пересохло.
Спустившись к морозильнику, я поднялся с двумя банками пива. Открыв их, я вышел на солнце, которое обдало меня таким жаром, словно я вошел в плавильную печь. Она села, и я вручил ей запотевшую банку. Закинув голову, она жадно припала к ней. Несколько капель пива потекли из уголка рта и сползли на ее загорелое плечо. Я не мог отвести глаза. От бикини и банки с пивом.
Она была крупной девушкой, примерно пяти футов и восьми дюймов ростом, с соответствующими формами. И как-то сразу становилось ясно, что если ты обладаешь такой женщиной, у тебя есть все остальное, что нужно в мире, и на земле нет другой женщины, которая заставила бы тебя изменить это мнение.
Тыльной стороной ладони она вытерла рот. Затем, подняв глаза, увидела, как я смотрю на нее, и улыбнулась.
– Моя мать всегда говорила, что я запойная пьяница. Как отец. Я ответил ей такой же улыбкой.
– Вы говорили, что вас мучит жажда.
Опершись руками о палубу позади себя, она приняла полулежачее положение, повернув лицо к солнцу.
– Господи, как хорошо. Солнце и океан. Никогда не думала, что мне так не хватает воды.
Я заставил себя отвести взгляд. В первый раз в жизни мне понравилась высокая блондинка. До сих пор они были для меня лишь чем-то, что я видел лишь на экране или на эстрадах кабаре в Лас-Вегасе. Но когда рядом со мной такая девушка была живьем, я начал кое-что понимать.
– Если вас так тянет к воде, – спросил я, – почему же вы живете в Сендсвилле?
Прищурившись, она посмотрела на солнце.
– Я вместе с мужем приехала из Феникса. Он был военным летчиком. На своем истребителе он врезался в склон горы на скорости шестьсот миль в час. Когда я оправилась, то пошла на эту работу. И с тех пор я там.
– Простите, – сказал я, не отрывая взгляда от водной глади. Парню не повезло. – Как давно это было?
– Четыре года назад. Вы тоже были летчиком, да, Люк?
– Был… когда-то. Но я был тогда очень молод.
– Вы и сейчас не стары.
– Мне тридцать шесть, но чувствую себя на все семьдесят.
– Это на вас еще действует похмелье. Мой отец обычно говорил то же самое… – Она остановилась, увидев, как я смотрю на нее, и опустила глаза. – Простите, это как-то вырвалось.
– Сколько вам лет?
– Двадцать четыре.
– В двадцать четыре года все кажется простым и легким.
– Разве? – спросила она, снова поднимая на меня глаза. – Даже когда ты в двадцать лет становишься вдовой?
– Теперь моя очередь извиняться.
– Забудем.
Я выпил пива.
– Как вы догадались, что я был летчиком?
– Я давно слышала о вас. Поэтому я тут и оказалась, чтобы взглянуть на Люка Кэри.
– На меня?
– Для Джонни вы были идеалом. Неустрашимый боевой летчик. В двадцать пять полковник. Джонни хотел во всем походить на вас. И я должна была увидеть, каким бы он стал… если бы выжил.
– И что же?
– Теперь мне все ясно. Наверно, иначе я никогда бы этого не поняла. Джонни не стал бы таким, как вы.
– Почему вы так считаете?
– Прошлой ночью, когда я укладывала вас, вы плакали. Я не могу себе представить Джонни плачущим после того, как ему исполнилось шесть лет. Он был быстрым, агрессивным, а порой даже грубым и нетерпеливым. Вы же совершенно другой. Внутри вы мягкий и деликатный человек.
– На самом деле я никогда не был героем, – сказал я. – Но если вы хотите выжить в бою, война заставляет вас быть совершенно не таким, кем вы являетесь в действительности. И теперь я эксперт по выживанию, – сдержанно усмехнулся я. – Хотя не могу, черт возьми, представить, ради чего я старался выжить.
Она внимательно посмотрела на меня.
– Могу предположить, что жизнь будет обретать все меньше смысла, если вы будете пытаться засунуть ее в бутылку из-под виски.
В эту секунду я видел только ее глаза. Они были чистыми, гордыми и спокойно встретили мой взгляд. Я вздохнул.
– Я уже ощущаю эту потребность. У вас как раз есть возможность еще раз окунуться перед тем, как будем поднимать якорь.
Взяв банку с пивом, я направился в рубку. Здесь было чуть прохладнее. Выпив из банки, я поставил ее на стол перед собой. Через открытый иллюминатор до меня донесся всплеск воды, когда она нырнула с борта.
Звонок телефона рядом с постелью вернул меня в настоящее. Я с трудом высвободился из плена теплых воспоминаний.
– Да, – пробормотал я в трубку.
– Полковник Кэри?
– Да.
– Говорит Харрис Гордон.
Теперь я окончательно пришел в себя.
– Да, мистер Гордон.
– Прошу прощения за столь поздний звонок. Но я был очень занят. На моих часах было после семи. Я проспал почти весь день.
– Все в порядке.
– Устроит ли вас, если мы перенесем нашу встречу на завтра утром? Сегодня субботний вечер, и моя жена сообщила, что пригласила гостей.
– Я прекрасно понимаю вас.
– Значит, завтра утром в девять?
– Отлично, – сказал я. – Буду ждать в холле.
Положив трубку, я взглянул на окно. Уже сгустились сумерки и зажглись неоновые огни. Этот субботний вечер в Сан-Франциско не имел ничего общего с городом, в котором когда-то был мой старый дом. Поэтому, закурив, я откинулся на подушки и вернулся к воспоминаниям об Элизабет и о себе.
