– Арлинда? – тихо проговорил он, опустил руки и шагнул ближе. Всмотрелся в моё лицо и скользнул ладонью по щеке. – Не может быть. Мама же скрывала тебя. Почему ты попалась?
Я отдёрнулась от его пальцев, как от огня. Образ доброго отца, что заботился обо мне, целовал в макушку и качал на ноге, рассыпался, как пласт ветхой штукатурки на старой стене. Из иллюзорного разлома потянул ветер. Чужой. Холодный. Злее самой суровой Ортогронской пурги.
– Ты породил, тебе и убивать, – выдохнула я, жадно втягивая глазами его черты.
Сколько раз я пыталась представить себе, каким он был бы, если бы остался с нами… И теперь иллюзии могли сполна напитаться образами. Либериан Невелло подарил мне свои глаза, свою масть, свои черты лица… И даже магию свою! Да что там: кажется, я его литая копия.
Вот только хочу ли я быть на него похожей после того, как почти узнала правду?!
– Пойдём со мной, – тихо сказал отец и почему-то опустил голову.
– Убьёшь? – я нахмурились.
– Объясню, – отрезал он холодно.
И я с неохотой кивнула. Как последняя предательница. В темнице я чувствовала бы себя спокойнее, но если я пойду с отцом, он может подарить мне шанс… И тогда я спасу всех!
Мы поднялись по ступенькам. Отец шёл за мной, уводя от Нимеридис и Вейли. Смогу ли я им помочь? Смогу ли себя спасти? Или папа поведет меня на плаху?
Свет полоснул по глазам, и я непроизвольно остановилась. Отец стиснул мои плечи и подтолкнул.
– Арли, не-е-ет! – закричал Леан в стороне и после глухого удара тут же затих.
Я смахнула с ресниц чёрных мотыльков, что застелили глаза, и всмотрелась туда, откуда послышался голос рыжего. Леана под руки тащили два амбала. Голова его обвисла, волосы приобрели черно-бурый оттенок изо рта капала кровь. Парня быстро затолкали в соседнюю грязную дверь.
– Освободи моих друзей, – проговорила я тихо, но твёрдо, и замерла на ступеньках. – Никуда не пойду без них.
– Пойдёшь.
– Нет, – я вцепилась в перила так, будто летела с высоты, и они были моей последней надеждой удержаться. – Сначала ты освободишь их. Потом… потом накормишь нас всех! А потом я, так и быть, послушаю тебя, блудный отец. И, может, даже попытаюсь понять.
Он скрипнул зубами, наклонился и проговорил:
– Ты сейчас не моя дочь, а пленница. Можешь сама выбрать: или идешь со мной и всё узнаешь, или возвращаешься в темницу.
Я закусила губу, пытаясь соображать. Давалось это плохо: слабость раскачивала меня из стороны в сторону, угрожая опрокинуть на ступеньки. Хорош выбор, ничего не скажешь! Я могу вернуться вниз и пробыть в заточении до конца дней своих, если таковой, конечно, наступит. А ещё – могу предать Ними и…
Укусила губу ещё сильнее. Кровь окропила язык и побежала по подбородку. Если я пойду с отцом, то у меня появится шанс всё разузнать и освободить пленников! Только вот если отец поймает меня, простым заключением я потом точно не отделаюсь…
Разве мне есть, что терять?
– Покормишь? – я подняла голову.
Он не ответил, а лишь показал рукой в сторону. Сквозь выступившие от яркого алейна слезы, я рассмотрела приземистое и растянутое, как стена, здание.
Алейн снова полоснул по глазам. Каждый лучик был подобен острому лезвию.
– Не вижу ничего, – пробормотала я, когда слёзы застелили глаза.
Отец ухватил меня за локоть и повел ко входу. С крыши сорвались тёмные голуби, и я от неожиданности подпрыгнула и подалась к отцу.
– Ты чего? – он вздрогнул, будто я ему боль причинила. – Никогда птиц не видела?
– Света не видела, – отметила я с укором. – Давно.
Он провел рукой по лбу, и резь ушла.
– Легче? – и, когда я кивнула, быстро сказал: – Арлинда, никто не должен знать, что ты моя дочь. Особенно Джо: разболтает. Иначе ты не только вернешься в темницу, но и всех за собой потянешь.
– Всех? – я ухмыльнулась. – Это кого? И что за Джо?
– Твой брат.
– Так ты мать мою кинул, чтобы любовь на стороне завести?! – негодование выплеснулось наружу.
– Арлинда, я ещё ничего тебе не рассказал! Подожди!
Сквозь завесу слёз я ничего не видела. Метров через шестьдесят запахло трухой и деревом, а смертоносные лучи наконец-то поглотила тень. Потом отец повёл меня по ступенькам вверх.
Кровь закипала в венах, но и забирала силы. Мутило в животе и туманилось перед глазами. Я едва переставляла ноги и на споры уже не годилась совсем.
– Папа, кто это? – заговорил детский голос, и я уставилась невидящим взглядом в коридор. Из темноты вышел тощий, как щепка, мальчик с белыми, почти снежными волосами, торчащими вверх.
– Это Арлинда, – отрезал отец. – Она будет за тобой присматривать.
– Вот эта замарашка? Папа!
– Не обижай эту девушку, Джонатан, – отрезал отец холодно. – Ты знаешь, что я умею наказывать.
Мальчик потупился и отошёл в сторону. Я заметила, как блеснули холодным антрацитом его очки.
– Ты что, слепой? – я подалась вперёд.
– Сама ты слепая! – обиженно выкрикнул мальчик и деловито отвернулся к окну.
