Я отвернулась, надеясь, что Эриман не заметит, как я кусаю губы. Оставшиеся на площади люди сплошным потоком текли к парковке. Блюстители порядка тоже расходились друг за другом. Место празднеств на глазах становилось диким и пустынным. Послезавтра столь же опустошённой и неприглядной станет моя душа. Цветы чувств завянут без благодатного дождя, чернозём – иссохнет, превратившись в седую пыль. Костры догорят, затихнет смех, пепел унесёт ветром. И придёт пустота.
Как, ну как можно пожертвовать любовью ради мечты? А мечтой ради любви?
Как учиться в Академии, постоянно сталкиваясь с Эриманом в коридорах? Как выбросить из памяти наши счастливые мгновения? Наши поцелуи: то робкие, то страстные? Его слова, которые хотелось слышать ещё и ещё?
Как убедить себя, что реальность – это сон?! И как проснуться?
– Что бы ни случилось, знай, – я отвернулась и прижалась щекой к рубашке Эримана. Втянула его дурманящий запах. Совсем как в первый раз. – Я тоже однолюб.
Эриман не ответил. Прижал мою голову к себе, будто позволяя слушать его сердце. И я слушала. И оно стучало громко и… может быть, для меня.
Мы двинулись к парковкам. Повозки с лошадьми уже отправились. Осталась только наша – на которую то и дело оборачивались прохожие. Профессор не обращал внимания на взгляды. Видимо, привык. А мне казалось, что я на самом деле в другой реальности: в сказке, иллюзии. Там, где современные машины без лошадей, и наручные часы не редкость.
Эриман помог мне сесть и перекинул тонкий ремень мне через плечо до талии.
– С горы, – пояснил он. – Лучше быть бдительным.
Я осторожно кивнула, поймав ласковый взгляд. Машинально потянулась к его щеке. Он потёрся, щекоча кожу щетиной, а затем развернул ладонь и поцеловал её.
– Лин, я не хочу ехать назад. Не хочу просыпаться.
В его волосах путались травинки, а в глазах мерцали огоньки. Как же хотелось этот момент заморозить, остановить. Сделать вдох и надышаться…
С улицы донёсся стук копыт. Мы оба резко выпрямились и уставились на дорогу.
Из-за поворота вылетела на полном ходу повозка. Вместо возницы ехал Викс. Он бил лошадей кнутом и не опускался на сидение. Заметив нас, резко натянул вожжи и повозка встала поперёк дороги.
Друг соскочил с подножки и побежал к нам. И, глядя на его взъерошенный вид, я почувствовала, как плечи стискивают челюсти ужаса. Что-то случилось. Что-то. Случилось!
Эриман распахнул дверь.
– Арли! – закричал Викс, подбегая. – Нимеридис, – он отдышался и навалился на магомобиль спиной, – пропала…
– Как, – выдохнула я, заглядывая в шкаф. – Невозможно это! Не могла она сбежать так быстро!
Мои вещи лежали на месте, теснясь в тёмном плену полок. Нелепо скомканные платья выставляли оторочки оборок, плащи матово блестели ободранными пуговицами. Не до конца разобранный вещевой мешок, сморщившись, как сварливый старик, валялся на дне, под нагромождением вешалок. Половинка шифоньера, отведённая Ними, была пуста. Ни аккуратно сложенных заокеанских вещей, что выглядели нелепо и странно, но удивительным образом красиво; ни чемодана на колёсиках. В углу на полочке, правда, одиноко ершила чёрные щетинки кисть для румян.
– Вездесущими клянусь! – комендант запрокинула голову. – Никто не выезжал!
– Я вернулся в общежитие, и Ними не открыла, – проговорил Викс глухо, спрятав лицо в ладонях. Поднял на нас с Эриманом воспалённые глаза. – Приходил к комнате несколько раз. Волнение так извело меня, что я просто сходил вниз за ключом и обнаружил вот это.
Он показал на опустевшие полки.
– Не могла она из-за вашей ссоры взбрыкнуть? – начал было профессор.
– Да там пустяк, – отмахнулся парень и снова выдохнул в ладонь. Глянул на вспухшие линии вен и снова заговорил: – Она просто испугалась и убежала. Арли, ты бы обиделась, если бы тебе в любви признались? – он уставился на меня, требуя ответа.
Мы с Эриманом переглянулись. Я стушевалась и замотала головой.
– Она раскладывалась тут весь день, – отметила я. – Не могла она собраться так быстро и убежать, не оставив даже записки! Да так, что не видел никто.
– Девочка, да за кого держишь меня? – возмутилась комендант. – Уж я бы и не заметила, если б кто выезжал?
– Давайте не поднимать панику, – отрезал Эриман и заглянул в раскрытый шкаф, едва не сбив головой плафон с азитами. – Кто за последние два часа уходил-приходил в общежитие?
– Несколько компаний с праздника вернулись, эбрисс Адонис, и вот, – женщина мотнула головой в сторону раскрасневшегося Викса, – эбрисса Илмауна пропускала.
– Тот самый Илмаун? – обернулся профессор.
Викс поджал губы и метнул в него горячий взгляд.
– Да, тот самый.
– Дядю пока не впутывай. Нужно здесь разобраться. Вдруг она просто переехала на съёмную квартиру.
– По ночи? Зачем? Из-за моего признания? Да это глупо! – вскрикнул парень и покачал головой. Прошагал вдоль комнаты, громыхая тяжёлыми ботинками. – Предчувствие плохое. Вот сидит здесь, – показал на грудь, – и всё. Ничего не могу с собой поделать.
