Что-то громыхнуло по правую руку. Я оторвала задумчивый взгляд от лица Эримана. Ректор снова вытащил клетку с крысой. Судя по полосам на мохнатой шкурке, это была та самая крыса, которую исцелил Викс.
– Бедное животное, – высказалась я вслух. – С котом тебя стравили, перед кучей народу выставили…
Крыса бросила на меня красноглазый взор и потянула носиком.
– Ус-с-сыпите её, – приказал ректор, подвинув клетку чуть ближе.
Я вздрогнула. Этим я ещё не занималась. Да и не знала механизмов ментальных заклятий. Совсем.
Так, стоп. Без паники, Арлинда. Что там вещал Викс, когда усыплял пьяницу?
– Сонна-лэйс, – произнесла я, деловито взмахнув рукой над клеткой.
И профессор, наконец, поднял взгляд на меня. Проследил за моими движениями и, нахмурив густые брови, снова отвернулся.
Сначала крыса перестала бегать, потом замерла и, казалось, сейчас уляжется спать, но… Она внезапно озверела и принялась мотаться по клетке, словно переела белены.
Ведущая профессор нахмурила белые, будто снег, брови:
– Вы умеете что-то делать? Хоть что-нибудь?
– Пироги печь могу, – произнесла я машинально и тут же прикрыла рот ладонью.
– Но на лекаря-то пошли не просто так? – она заинтересованно подпёрла подбородок ладонью. – Значит, были какие-то предпосылки?
Я удручённо молчала, опустив глаза. Право, не рассказывать же им про Сарину?! Она – моя единственная предпосылка. И мой единственный стимул не сворачивать с пути.
– Пус-с-с-стая? – ректор с пренебрежением выплюнул раздвоенный язык.
– Пустая, – обида подступила к горлу.
– По баллам – третья, – откомментировала ведущий профессор лекарей.
– Ваш-ше упорс-с-ство зас-с-служивает уважения, – прошипел ректор. – Но давайте рационально мыс-с-слить. Я не с-собираюсь препятс-ствовать вам, эбрис-с-са, но подумайте. Вы вот с-сейчас по баллам пройдёте, но каково вам будет потом? С-с-среди урождённых, что ис-сцеляют одним прикосновением, как ваш-ш-ш друг?
Я опустила голову ещё ниже. Не глупая: знала, что тяжело придётся. И готова была мириться даже с низкими баллами по магическим специальностям. Но вот никак не предполагала, что это так обидно – получать упрёки за то, кем родилась. Знакомый обруч стиснул виски. Опустив взгляд, я заметила, что кончики пальцев начинают чернеть. Поспешно спрятала ладони в складках юбки и вдохнула поглубже. Спокойствие. Он сам сказал, что прохожу по баллам. Только что.
– Не мес-с-сто пус-с-стым на лекарс-с-ском, – ректор с сочувствием взглянул на меня. – Зря время потратиш-шь, ничего не обретёш-ш-шь…
– Это мой выбор, Ла'брисс Илмаун, – прохрипела я, заметив, как с подола скатилась фиолетовая искра.
– Ваш-ше право. Я лиш-шь предупредил, – он перевёл взгляд на ведущую профессоршу лекарей. – Ла'брисса Мелисент?
– Я довольна ею, – женщина удовлетворённо разглядывала мой табель. – Дар – это ещё не всё. Нужно уметь прикладывать усилия. Эбрисса Невелло может это делать.
– Да, – кивнул ещё один мужчина из комиссии.
– Поддерживаю, – заметила женщина в очках, что сидела рядом с ним.
– Ла'брисс Окард? – ректор перевёл взгляд на Эримана, что всё ещё смотрел куда-то вдаль.
Он медленно перевел на меня взгляд.
– Я бы взял… – замялся, глядя на мои припрятанные в складках юбки руки. В глазах читалась странная горечь, будто он залил в себя горькую микстуру. Перо в руке неожиданно хрустнуло и развалилось пополам, будто щепка. Эриман мотнул головой, чёрные волосы подпрыгнули и улеглись назад. А затем отчеканил: – Пустым стоит идти на более приземлённые профессии.
– Что… – прохрипела я, едва не вскочив со своего места.
Это он сказал? Или не он? Что это значит?!
– Вы в порядке, Ла'брисс Окард? – выкрикнула Ла'брисса Мелисент.
– На что вы намекаете? – Эриман прищурился.
– Вы только что сказали…
– Я накладываю вето! – ощерился Эриман и отбросил обломки пера на стол. – Следующий! – он отмахнулся от меня, как от надоедливой мошки. Тот, который ещё вчера целовал в губы и помогал с потоками просто предал меня в один миг. Разорвал тонкую нить, что связывала нас.
– Да что ты творишь?! – слёзы ручьём хлынули из глаз. Внутри всё превратилось в огромную глыбу льда. Хотелось разодрать кожу и вытащить наружу сердце, чтоб не ныло. Больнее мне было лишь в тот день, когда Сарина умерла.
Я едва удержалась, чтобы не вскочить с места. Уберегло лишь то, что я могла себя выдать. Чернота переползала на запястья, и складки ткани едва скрывали её.
– Вы считаете, – грозно проговорила Мелисент, – что какой-то стихийник вправе решать, кому учиться на моём факультете, а кому – нет?!
Она стукнула кулаком по столу, и дерево жалобно затрещало. Белые брови сошлись над переносицей.
Эриман хмыкнул и заулыбался.
– Да, считаю. И, более того, считаю, что она займет место талантливых лекарей с потоком, – с нажимом произнес последнее слово. – Эбрисс Лириней, помогите девушке выйти, – профессор махнул помощнику, что стоял в дверях.
