Эриман договорил и медленно осел на пол возле стола, потянув меня за собой. Прислонился спиной к деревянной поверхности и откинул голову назад. Сквозь прикрытые ресницы блестели слёзы: редкие, но такие… важные для меня.
Я придвинулась до неприличия близко и осторожно коснулась его ресниц, собирая слёзы. Крепко сжала его ладонь в своей, пытаясь передать силу, которой я его лишила. Чувствовала, что вот-вот заплачу вместе с ним и всё крепче сжимала пальцы, проминая кожу. Его запах изменился: в горький аромат пепла вмешалась пронзительная, колючая свежесть северных ветров. Родных ветров, что несут заморозки и метели.
Я вспомнила дом. Холодные вечера, падающие листья, цветущие яблони, сосульки на крышах… Интересно, видел ли Эриман настоящий волчий сезон? Со снегом и безумной пургой… Тот, что приходит в Мелику после того, как листья опадут и сгниют. Тот, что заметает крыши домов, почти сравнивая из с землёй и превращает дороги в непролазные завалы. Сезон, когда азитов не хватает, чтобы обогреть жилище и приходится спать под двумя пуховыми одеялами?!
– Давай, поможем друг другу? – прошептала я, обхватив его щёки ладонями.
– Арлинда, – прохрипел Эри и приподнял голову. – Мне кажется я люблю тебя… Необъяснимо, невыносимо, невероятно…
«Я тоже! Я тоже люблю тебя!» – закричала душа, прорвавшись дрожью на губы. Вскипела, забурлила, застучала кровью в висках, распустилась подснежниками из-под жёсткого наста. Задрожала на кончиках пальцев и кожу мурашками покрыла. «Я тоже!» – хотелось крикнуть ей в унисон, но что-то держало. Одно дело, когда он спал у меня под боком. Совсем другое – когда сидел рядом и ловил каждое моё слово.
Вместо ответа я приблизилась и прижалась губами к его рту. Целовала страстно и глубоко, как не подобает юной девушке. Так, что плечи сводило, и тепло в животе разливалось.
– Малыш, – отстранившись, Эри притянул меня к плечу. – Мне нужно вернуться. Не хочу, но должен. Хотя ты меня прилично надкусила, ноги до сих пор ватные. Твоя особенность прекрасна! Но и опасна. Я понял: лучше тебя не злить, – засмеялся он мне в волосы.
Я кивнула. Осторожно коснулась поцелуем раны на его лбу и обвела взглядом бардак в кабинете.
– Долго ж тут придётся убираться.
– Пусть. Наши уборщицы убирают, не пачкая рук, так что не беспокойся. Скажу, что экспериментировал с новым заклинанием, – Эри поцеловал меня в висок и прикоснулся к губам. – Собирай вещи, я тебя заберу сегодня. Сразу после экзамена зайду. Будешь ждать?
– Куда заберёшь? – я оробела.
– Запру в клетку и буду проводить опыты, – выдал Эриман серьёзно, но сдерживая улыбку. – Малыш, – он выдохнул на мою ладонь и прикоснулся легким поцелуем. – Я не отпущу тебя сейчас домой. Побудь ещё в Орейворе, прошу. Хочу показать тебе свой дом, если не будешь кусаться, конечно. И пить меня, как сок на завтрак, – он косо улыбнулся, а в глазах заиграли слабые огоньки.
– Вот и всё, Викс, – я посмотрела на товарища. Опухшее лицо Илмауна плыло в дрожащем мареве слёз. – Мне не повезло. Наверное, теперь только на каникулах увидимся.
Мы сидели на кровати Викса в его комнате. По облущенному паркету и пустой койке напротив танцевали лучи алейна. Соседа Виксу так и не подселили, а жаль. Кто теперь будет за ним смотреть?
– Если Нимеридис не найду, я не приеду домой. Буду искать, ноги в кровь сотру, но не остановлюсь. Переплыву океан, спрошу хоть на другом конце Кеплера, загляну в каждый дом, – Викс опустил глаза и потёр пальцами воспалённые веки. – Если она уехала из-за меня, я должен знать. Арли, я глупец, да? Нельзя было так рано о любви говорить! – он махнул рукой, разрезав прохладный воздух комнаты.
– Ты сделал всё правильно, – я опустила глаза, вытирая слёзы. Вот уж никак не думала, что разрыдаюсь, как капризный ребёнок, прощаясь с Виксом Илмауном! – Может, всё совсем не так, как ты думаешь? Одно могу сказать точно: ты ни в чём не виноват.
– Но она же обиделась и ушла! – не унимался Викс. – Я чувствую себя так паршиво, что хочется рвать на себе кожу, как рубашку. Ну, если не хотела быть со мной, что стоило сказать это в глаза? Зачем бежать? Не понимаю.
– Ты ведь ничего не знаешь о её народе, – я пожала плечом. – Может, у них признаваться в любви – признак дурного тона?
– Ерунда! Зачем целовала тогда? – он прищурился и пропустил сквозь пальцы короткие смоляные волосы. – Зачем позволила полюбить? Не верю я в этот бред! Чтобы найти её, придётся к дяде переехать. Там транспорт и связи. Он обещал помочь, но с условием, что я учиться всё равно буду… Так противно это всё, Арлюха. Как же это противно…
Парень опустил плечи и долго сидел молча, а потом вдруг спросил:
– А как твой ухажёр? Мне показалось он серьёзно настроен.
– Проводит меня сейчас на корабль, – соврала я, – а дальше всё будет, как будет. Я подумываю у мамы в Орейвор отпроситься. Пристроюсь пока лаборантом на какую-нибудь кафедру, а на следующий год попробую снова поступить.
