– Это можно. Сколько тебе хочется, – поцеловал меня в распухший нос. Отстранился и погладил ладонями мои открытые плечи. Долго, будто вбирал в себя ощущения. Будто кончики пальцев умеют запоминать.
– А… – запнулась, проглотив слова. Долго подбирала схожие по смыслу, но они застревали в горле. И казались сухими и оборванными, будто уничтоженные солнцем и жарою цветы. Посмотрела на Эримана с надеждой, словно он мог подсказать правильные. Или понять меня без слов. – А испытывать к тебе чувства?
– Чувства бывают разные. Ненависть – тоже чувство. Я бы не хотел, чтобы ты меня ненавидела, испытал уже… – он запнулся. И, закусив губу, опустил глаза. – Извини, я не хотел напоминать, – снова прижал к себе, словно боясь, что я убегу. – Я всё сделаю, чтобы ты поступила в следующем году. Но мне придётся уволиться. Я без этого, – приблизился, – никак не смогу, – и скользнул языком по губам, раздвигая их.
Стоило ему проникнуть в рот и коснуться языка, моё тело пробрала дрожь. Странная и непреодолимая, словно через позвоночник проходила молния, отдавая энергию почве. И я точно знала: это не от холода. И не от испуга. А оттого, что я долго этого ждала и очень хотела. Я отвечала страстно и горячо, выгибая до боли спину и вцепляясь в его плечи. Голова кружилась, опрокидывая нам под ноги темнеющее небо с градинами звёзд. Где-то наверху, будто в другом измерении, шелестели листья и выл ветер, а меня пробирало так, что ноги подкашивались. И показалось, что мы бы сгорели на том же месте, если бы Эриман не отстранился и не сказал:
– Пойдём.
И повёл меня по дорожке. Туда, где шумели волны и соленая влага брызгала в лицо. На море.
Эриман вёл меня к кромке воды, что полыхала закатным пламенем, а я всё не могла унять дрожь. Я превращалась в цветущий куст: на мне набухали почки, прорезались листья и наливались бутоны. И как хотелось выкинуть из головы и сердца обиды и просто плыть по течению! Подставлять листья распластанному небу и просто жить.
В голове воскресал экзамен. Страшное слово «вето» на губах Эримана и его переломленное пополам перо. Я до боли закусила губу, пытаясь прогнать обиду и не портить вечер. Почему бы не представить, что это всё мне приснилось? Сложно, но стоит постараться.
Мы остановились у кромки воды. Блики скользили по поверхности, превращая море в жидкое зеркало.
– Я пытался после экзаменов хоть что-то разузнать о пропавшей девушке, твоей соседке, – неожиданно начал Эриман, – но было очень мало времени и сил. Я просто хочу тебя предупредить, – взял лицо в ладони и вгляделся в глаза. – Никому не верь. У меня несколько проверенных людей. Я им доверяю, как себе. И больше никому. Даже ректор и его внук могут быть замешаны в похищениях. А в академии – ещё несколько десятков учителей, которые легко способны покрывать преступления. Лучше ты будешь злиться, чем я не смогу тебя обнять. Потому, если ты куда-то хочешь выехать из замка, то сможешь сделать это только со мной или с Амрес. Это временная мера, Лин. Пока мы не найдем Ними и не выясним, кто за этим стоит.
– Викс не замешан в этом, – я дёрнулась. – Не впутывай его, прошу. Разве не видел, до чего его довело исчезновение Ними? Он на себя не похож!
– Хочется верить.
– Не хочется верить, а точно! – я топнула ногой. – Я верю Виксу, как самой себе. Он не может быть замешан в этой грязи!
– Тебе говорили, какая ты красивая, когда злишься? – улыбнулся Эриман и притянул меня к себе. – Смотри, какое сегодня море спокойное. Удивительно.
Я склонила голову на его плечо, наслаждаясь закатом и его запахом. Отзвуки горения ушли, и теперь пронзительный аромат пепла перемежали пряные нотки разнотравья. Мне больше не хотелось домой. Эриман и был моим домом.
– Ты замёрзла. Нужно возвращаться, – сказал Эриман, целуя меня в ухо.
– Мне не холодно, – возразила я, замечая, что мои пальцы до сих пор дрожат. Вот незадача!
– Ты трепещешь, как ивовый листок на ветру. Малыш, – он скользнул ладонью по щеке, опустился по шее и замер на плече. Вторую руку положил мне на талию и прижал к себе. – Почему я горю, когда с тобой рядом? – зацепил пальцем бретельку платья и пробрался под неё, рассыпая по коже бусины новой дрожи. Провел пальцем вверх: до шеи и опустил дорожку прикосновений к ключице. Пересчитав звенья цепочки, медленно двинулся в ложбинку.
– Что это, Лин? Амулет? – хрипло сказал Эри и коснулся подушечками пальцев маминого кулона, что прятался под платьем. Камень молчал, а моё тело отзывалось дрожью. Слишком близко его пальцы к моей груди. Слишком остро хотелось большего. Запретного и постыдного. Мне казалось, что я плавлюсь. Как воск от пламени свечи.
– Это талисман, – я потянула за цепочку. – На удачу. Мама мне его сделала, но он не работает. Всё равно я его не снимаю.
