Небольшое прямоугольное окно опять было почти под потолком. К счастью, без решётки. Высоковато и маловато, если честно. Лиз поблагодарила природу, что фигура у неё была тонкая и не особо округлая, правда, и атлетизмом она не отличалась. Кто же знал, что ей, будущей работнице музея или архива, в лучшем случае выездному археологу, придётся вылезать через непонятные окошки, до которых ещё нужно дотянуться! А ведь в детстве она лазала по всем деревьям в окружавшем дом саду.
Лиз откинула стульчак и осторожно поставила ногу на скользкий бортик. И тут услышала голоса:
— Эй ты! Рыжий! — проорал тонкий голос одного из бандитов. — Позови босса. Мы по договору.
Шаги мальчишки-продавца просеменили и остановились. Скрипнула дверь. Проехал по полу тяжёлый стул. Снова кто-то зашагал. Лиз замерла на бортике унитаза, уткнувшись ладонью в холодную влажную стену, и прислушалась.
— А, вы! Наконец-то! — сказал грубый голос с каким-то непонятным акцентом. — Любая минута вашего опоздания — дополнительная минута для королевской своры. Мне сказали, что дело должно быть выполнено быстро. Мне не нужны проблемы от полиции. А ты свободен! — прикрикнул он, видимо, на продавца. — Убирайся. Завтра как обычно. Хватит мямлить! Я сказал тебе уходить!
Пара минут невнятной суеты, и хлопнула входная дверь. Мальчишка-продавец ушёл…
— Не будет проблем, шеф, — пробасил бородатый. — Сделаем быстро и чисто.
— Тогда держите скорее.
Сердце колотилось в горле и лицо заливалось краской. От украденной карты её отделяли две двери и лестничный пролёт. От настоящей карты! Она должна была сказать об этом Максу. Им нужно было любым способом успеть и проследить за бандитами, и сообщить Уильяму. Пусть бы напряг все своих людей.
Но, чтобы Уильям об этом узнал, Лиз нужно было выбраться из западни, в которую она сама же себя и загнала. Она вскинула голову, придирчиво оглядывая окошко. Потянулась к нему, едва не соскальзывая с ободка унитаза, кое-как повернула тугую деревянную защёлку… И оно с грохотом рухнуло, ударяясь деревянной рамой о бетонный подоконник. «Чёрт», — пискнула Лиз, а голоса наверху затихли.
— Что это? — спросил бородатый.
— Это где-то внизу, будто в туалете… — озадаченно сказал босс.
— В туалете, говорите…
Послышались шаги. А за ним натужный скрип верхней двери.
— Этот, рыжий, он что-то говорил про девку… — снова раздался встревоженный голос хозяина лавки.
Лиз глянула на швабру и щеколду, скрестила пальцы на секунду — и поставила ногу на бачок. Неудобно, неустойчиво, скользко. Она едва понимала, за что зацепиться, чтобы удержаться. Попалась под руку только холодная облупленная труба, по которой — и внутри, и снаружи — стекала проточная вода.
— Вот дрянь!
Со стуком полетела вниз первая швабра. А за ней — сбитые вёдра. Ругательства сыпались на пол, как и содержимое коробок, о которые спотыкались спешащие вниз люди.
Опасность приближалась, и рык её становился злее с каждой секундой. Чувствуя, как краснеет от натуги, Лиз дотянулась до оконной рамы.
Ручку двери дёрнули. Та не поддалась.
— Заперлась, сука!
— Эй, милая девочка! — запел елейным голоском писклявый бандит. — Тебе помочь? Что там у тебя случилось? Давай, выходи, не прячься.
Лиз подтянулась. Пальцы не хотели разжиматься. Казалось: отпустит — и свалится. А дверь дёргали так, что швабра ходила ходуном. Стучала. И петли готовы были сдаться.
В туалете было узко. Руки расставишь в стороны, но локти не разогнёшь. И Лиз попробовала убрать одну ногу с бачка и упереться в стену. Вроде стало сподручнее. Она оторвала одну руку, ухватилась за наружный бордюр. Ногти впились в бетон, кожа на противно заныла. Но вроде бы она закрепилась.
Нога пружинила как для прыжка. Может, удастся…
И тут пальцы заскользили, больно стираясь по бетону. Лиз взвизгнула, пытаясь ухватиться обратно, но лишь ломала ногти и сдирала до крови кожу. Равновесие — хрупкое — ускользало. А грохот и грозное «Выбивай!» стучало в висках.
Но её схватили за запястье.
— Держу, Лиззи!
— Макс! — вскрикнула Лиз с истерическим облегчением.
— Давай вторую. И толкайся. Я вытяну.
Слыша хруст ломающейся двери, Лиз отпустила раму и потянулась к Максу. Он схватил её за ладонь, сжимая до боли. А Лиз уперлась в стену обеими ногами, будто хотела оттолкнуться от бортика в бассейне, и животом прыгнула на раскрытое окно. Вскрикнула от боли, а потом её протащили и по скрипящему стеклу, и по деревянной раме, и по бетонной облицовке.
Лиз уткнулась лицом в землю и зарыдала. Буквально на мгновение, потому что потом раздался грохот — дверь сломали — и послышались крики:
— Она там! Вон она! Иди туда. Быстро! Быстро! Мало ли, что она услышала!
Макс рванул Лиз вверх, поставил на ноги.
— Доигралась⁈ Довольна⁈ — крикнул он, выхватывая пистолет. — Харе рыдать. Бежим!
В ушах стучало. И грудь с животом болели до ужаса, но Лиз бросилась вслед за Максом. Он не отпускал её руку, постоянно оглядывался, а она не могла дышать. Бежала просто потому, что ноги несли куда-то вперёд.
Выстрел.
