Поездка заняла более двенадцати часов, и время поделилось на Лиз на три периода: в лучшем из них она спала на мягкой широкой койке двухместного купе. В этот раз Уильям не поскупился: теперь не только его одноместное люкс-купе включало завтрак и личный туалет, Лиз с Максом тоже удостоились хорошего купе на двоих с удобствами. В нём можно было слушать радио, смотреть крошечный чёрно-белый телевизор, показывающий только один канал. А можно, забравшись с ногами на койку, укутавшись в плед читать или смотреть в окно на распростёршиеся и скорой рекой утекающие поля. То золотые, то нежно-зелёные, переливающиеся, то темнеющие и покрытые яркой разноцветной россыпью цветов. Посёлки и деревеньки с низкими рыжими крышами виделись далеко на горизонте, провода переплетались в утреннем голубом небе, будто кто-то начертил их простым карандашом, а остановочные пункты вырастали из ниоткуда сначала мрачными заводскими постройками или непонятными ржавыми ограждениями, а потом, минута за минутой, облеплялись яркими вывесками и причудливыми огоньками. Этими видами Лиз любовалась вторую часть поездки.
Третью часть она жаловалась, что они едут слишком долго.
Потому, выскочив из поезда на их конечной остановке, в Кайене, она задрала руки к солнцу.
— О, недвижимая земля!
— Не обольщайся, — хмыкнул Уильям. — Нам ещё ехать к морю.
Лиз скривилась и пошла за ним с Максом.
Благо, поездка к фьордам оказалась не такой долгой, как боялась Лиз, и проходила опять через поля, насквозь. Из раскрытых окон взятого в аренду автомобиля она трогала острую выжженную южным солнцем траву и обрывала мелкие фиолетовые цветки. Запах моря, свежий, солёный, приближался вместе с шелестом волн, разбивающихся о неприступные скалы. Лиз была на Кайенском море, разделяющем Эмерадльские острова и Присал, но на приручённой его части, таком, которое одели в гранит променадов, и где песчаные пляжи ровняли и чистили специальные люди, выходящие ночью с граблями и кидающие косые взгляды на сидящую на песке девочку, мешающую им работать. То море казалось Лиз специально созданным для туристов, даже когда волны бесновались, заливая и пляж, и променад, и уходящий в море мол, у него было многолюдно. Кто-то снимал пенных барашков, кто-то с криками разбегался от тянущихся к ним морских лап, а кто-то, желая сразиться со стихией, нырял в её недра, и бог знал, какова была судьба этих смельчаков.
Здесь же Лиз чувствовала нечто иное. Подойдя к обрыву, глядя на то, как море остервенело бьёт камень, она думала о дикости, необузданности, и о том, как это место, должно быть, недружелюбно к чужакам. А они здесь — чужаки.
— Тут вообще есть спуск? — спросил Макс, глядя с обрыва вниз.
— Есть. Там.
Уильям указал на место в нескольких метрах от них. Его едва было видно за высокой травой, но если присмотреться, то можно было заметить спускающиеся по каменной «стене» скалы узкие ступени. И вели они в чёрный зев скалы. Лиз вытаращила на них глаза, снова взглянула вниз и поняла, что в этот раз расписка о том, что в их смерти никто не будет виноват, тоже была совсем не лишней! На рисунке-то фьорды выглядели высотой ну с двухэтажный дом. Подумаешь! Лиз в детстве, сбегая из дома, и на водонапорных башнях сидела, а они повыше будут. Что уж говорить о том, сколько раз за последние два года она забиралась на крышу дома Агаты, чтобы посмотреть на звездопад, или рассветы, или закаты…
— Высоковато, — озвучил её мысли Макс.
Уильям пожал плечами, но по лицу его видно было: он сам не воодушевлён. Но подъехать с другой стороны было невозможно: пляжи слишком далеко от грота, а волны и течение слишком сильны для того, чтобы подплыть на лодке. А здесь по каменной стене спускались ступени. Они них Уильяму доложили заранее отправленные на фьорды разведчики.
Лиз подошла совсем близко к краю. Ветер взметнул её волосы, забрался под рубашку и широкие штанины шортов. Вытянул странное поражённое «ух!», заставляя отпрянуть с обалдевшим выражением лица.
— Только не говорите, мальчики, — громко сказала Лиз, — что боитесь высоты!
И, толкнув Макса плечом, пошла вперёд, прямо туда, где среди высокой травы виднелась залысина песка. Но не успела она приблизиться, как услышала дикий крик:
— Стойте! Стойте! Не спускайтесь!
Лиз обернулась: к ней бежал какой-то старик в тряпье и погнутой соломенной шляпе. Он нёсся сквозь заросли полевой травы и непрестанно кричал. Моргая от удивления, Лиз застыла и ждала, что случится дальше. Макс и Уильям оказались рядом моментально, и, кажется, оба потянулись к пистолетам. На всякий случай.
— Не спускайтесь, — повторил старик, выпучив глаза и пытаясь отдышаться. — Это плохое место. Оттуда не возвращаются!
— А что, много кто пытался туда попасть? — с любопытством спросила Лиз.
Уильям одарил её таким взглядом, будто сомневался в её адекватности.
— Теперь уже мало кто. Я не даю.
— А почему?
Лиз захлопала ресницами. Старик покачал головой, и глаза его наполнились ужасом.
— Там… вода. Злая вода! В ней мертвецы, и они не отпустят. Спуститесь — назад дороги не будет!
