Кудель кровавого льна полностью

— Чую мерзкие запахи трупов и свежей рыбы. Вижу… Силуэты за твоей спиной. В их руках топоры, они монотонно поднимают и опускают их… Чавк-чавк. Отвратный звук разделки мяса… Не хочу на это смотреть. Не хочу видеть это зрелище. Я прекращаю трансляцию, извини.

— Извинять? — ощерила белоснежные зубы довольная Элизабет. — Порой ты удивляешь меня. Напротив, я хочу тебя похвалить! Ты молодец. Считывание таких тяжёлых психических сгустков энергии из неодушевлённых предметов — огромный прогресс для тебя. Приятно видеть, что наша учёба уже приносит такие плоды. Клянусь, то ли ещё будет. А сейчас опусти руки и немедленно прекрати перерабатывать поступающие энергетические сигналы, пока они не завладели твоим неокрепшим разумом и не свели тебя с ума. Небезопасное это дело.

— Как скажешь, Лиза.

Но было поздно. Аврора дёрнула локтями раз, другой, всё тщетно: кончики пальцев оказались словно примагничены и отказывались слушаться. Рокочущий гул голосов оживился, усилился, многочисленным эхом забился в мозгу. Из едва различимого шума, напоминающего шум приложенной к уху ракушки, голоса мёртвых, будто вырвавшись из загробного мира, разом переросли в ужасающую какофонию визга, плача, крика, ора и рёва. Похожий на дикого разъярённого зверя в клетке, галдёж забился, запульсировал вулканами болевых точек в мозгу чародейки.

Ni aiere! Ni aiere uf! — визжал тонкий девичий голосок, переходящий в нестерпимый, режущий стенки черепа фальцет.

Окружающий мир вместе с ресторацией и Элизабет треснул и рассыпался на осколки, вместо них пространство вокруг заволокла холодная беспросветная темнота. И призрачные руки. Руки, десятки рук, покрытых чешуёй, окровавленные, со сломанными пальцами и обломанными ногтями, жадно потянулись к Авроре из этой всепожирающей темноты. Они толкались, трепыхались, сжимались в кулаки, растягивались до невероятных длин, изо всех сил подтягиваясь к пустому столу. Девочка почувствовала, как её дрожащие ноги обхватили путы холодных мёртвых пальцев. Она взвизгнула от ужаса и зажмурилась. Ещё раз!

Рывок, затем ещё.

Проваливайте из моей головы!

Давай же, обрывай сигнал, ты можешь!

Я не могу! Не могу! — с ужасом пронеслось в голове Авроры. Она действительно не могла. Ей казалось, что она вот-вот лопнет, как до отказа наполненный воздухом рыбий пузырь, а сгустки энергии вырвутся наружу и оглушат всех в городе своим ором.

Ni altoer amulat! — умолял дрожащий мужской голос, изо всех сил цепляясь за разум чародейки, заполняя трепещущей от страха и горя энергетикой его закоулки.

Не сдавайся, ни в коем случае не прекращай сопротивляться!

Нестерпимое жжение внизу живота, тошнота, связывающая онемевшее горло узлом, ноющая боль в локтях и фалангах пальцев. Голоса перебивают друг друга, толкаются внутри головы, хотят быть услышанными. Бесполезно. Онемевшие пальцы продолжают вдавливаться в пульсирующие кровью виски.

Vene kila uf, kila! — вопил третий крик.

Прочь, уходите прочь из моей головы! — взмолилась девочка. Ещё немного, и её зубы станут крошиться от нечеловеческой силы, с которой смыкаются сведённые судорогой челюсти, а мелкие сосудики и сосуды лопаться по всему телу. Призрачные руки тем временем уже хватали её за плечи и талию, их леденящие кровь и плоть прикосновения явственно ощущались даже сквозь одежду.

Снова резкая вспышка боли, пронизывающая всё естество, ещё более жгучая, сильная и невыносимая. Слишком жгучая, сильная и невыносимая, чтобы терпеть.

Аврора вскрикнула, её руки вспорхнули куда-то вверх и исчезли, отнялись. Она почувствовала, как ноги выпрямляются, не чувствуя под собой опоры, а сама она падает куда вниз, на спину. Мёртвые грубые пальцы отпустили её и исчезли, исчез и холод, пронизывающий тело. Исчезло абсолютно всё…

Резкий спазм в локтях заставил Аврору вскрикнуть ещё раз, но крик потонул в какофонии визгов и криков. Гул отчаянных, умоляющих, не смирившихся мерфолков… А потом пришла и тишина, абсолютная пустота и вакуум.

Аврора раскрыла глаза и увидела перегнувшуюся через стол Морэй, держащую её за дрожащие бледные руки. Скрюченные пальцы вцепились в её мышиного цвета кожу едва ли не до крови. Эльфийка толкнула девочку на себя, и готовый упасть стул уверенно встал обратно на четыре ножки.

— Отпусти меня. Вот так, — удрализка потёрла серебристые кровоподтёки, оставшиеся после пальцев адептки. Аврора уронила отяжелевшую голову и с приглушённым стоном заворочала ею по заляпанной скатерти. — Ты меня напугала, крошка. Ты слишком слабохарактерна и безвольна. Твоим разумом едва не завладела мёртвая энергетика. Страшно представить, что было бы, если бы она всё-таки…

— Эй, ты, ведьма! — рычащий рёв со стороны заставил Аврору вздрогнуть и поднять голову.