— А?! Да, госпожа, как вам будет угодно, госпожа! — энергично завертел головой карлик, гремя обглоданными костями. Аврора увидела, как на его штанах в районе промежности расплывается мокрое пятно, и с отвращением покинула закоулок.
Но, вспомнив что-то, девочка развернулась и торопливо направилась обратно. Невысоклик протяжно заскулил, увидев чародейку, за что получил пощёчину.
— Угомонись! — Аврора нависла над обездвиженным пленником, сорвала с него шапку и процедила сквозь зубы: — Твой ожог на башке напоминает отпечаток ладони. Кто тебе его поставил и за что? Говори, падла!
— Ведьма одна, черноглазая эльфка с чернявыми волосами, нездешняя, не та, с которой ты была в харчевне, — промямлил полурослик, — Бледнокожая, с алыми губищами и чёрными зенками, прямо настоящая вампирша, только без клыков. Скинсиса, поди. У неё ещё белый цветок на голове был. Приплыла из Содружества на корабле, я так думаю. Никогда здесь не видел. Вчера с ней столкнулся в порту, локтём случайно задел задницу, а она взъярилась и шлёпнула меня рукой по башке, как раскалённым ломом! Сука… А-а, это я не тебе!
— Ещё бы ты мне такое сказал, — едко усмехнулась белокурая девочка. — Прости, мне пора. Штаны смени потом, как очухаешься.
Поделившись столь ценным советом, начинающая магесса нахлобучила шапку обратно, удалилась и больше не возвращалась. Путь её лежал на «Чёрный олеандр», где она намеревалась найти союзников для борьбы с торговцами.
— Эй, очнулась? — голос Форсунки был спокоен и в какой-то степени вял, доносился как будто из закупоренной бочки.
Слабый толчок в бок. Элизабет со свистом вдохнула воздух, провонявший мочой, плесенью и сыростью, и окончательно пришла в себя. Голова звенела, как церковный колокол в службу. Протерев лицо рукой и с трудом разлепив глаза, эльфийка осмотрелась.
— Нас заперли в темнице.
— Вижу, мозги тебе ещё окончательно не отбили, — Форсунка вытянула длинные стройные ноги и пошевелила пальцами, соединёнными светло-бирюзовыми перепонками с голубоватыми прожилками. Сопревшая солома, укрытая тряпьём, тихо зашелестела под двумя узницами.
Но они были в темнице не одни. В коридоре, от которого отделяли тесную камерку железные ржавые решётки, щедро полыхали факела, зажатые в ухватах на толстых каменных колоннах, и в этих жалких порциях света, что попадали к ним, чародейка узрела трёх обмотанных в нелепые рваные одежды существ, сжавшихся в самом дальнем углу на таком же хлипком матрасе, подальше от разлитых на ледяном каменном полу луж мочи и рвоты. И крови.
В трубах, идущих под потолком, шумел пар, где-то далеко капала вода, и однообразное эхо гуляло по камерам городской тюрьмы, изредка прерываемое тихими перешёптываниями существ и храпом, доносившимся из другой ямы.
— Ой-ёй, — удрализка села повыше и прислонилась спиной к ледяной стенке, выложенной неотёсанными серыми булыжниками. — Всё-таки повязали, сволочи. Сколько мы уже торчим здесь?
— Хрен знает, по ощущениям целый месяц прошёл, — качнула головой Форсунка. — Неплохо тебе так приложили по темечку коромыслом, до самой тюрячки копытами по земле возюкала. Кинули нас с тобой к энтим ворюгам, платьишко твоё порвали, пытались за сиськи мацать, но я была в здравом уме, защитила… — она показала иссиня-чёрные синяки на предплечье. — А вона, у входа, зубы валяются чьи-то в крови. Кому-то всё-таки съездила в челюсть, в темноте не разглядела.
— Пропади всё пропадом, — эльфийка прикрыла бюстгальтер разорванным лифом платья и проверила, на месте ли её украшения — кольцо с цеховой печатью и ожерелье-ключ. Конечно же, они были на месте, вряд ли кто смог бы снять их с её тела, преодолев магический барьер. — Надо отсюда выбираться. Я должна… Должна отыскать Аврору. Я видела, как она выпрыгнула в окно, надеюсь… Убежала на корабль, к Виолетте. Она может найти нас.
— Какая ты неунывающая, госпожа чародейка, даже в полной заднице увидишь лучик света, — грустно улыбнулась Форсунка и понурила голову. — В таком случае твоей Козе надо поспешить: нам с тобой недолго тут осталось солому мять. Здешние законы суровы даже к людишкам, чего говорить о эльфах и рыбниках. Завтра с утреца…
— Что? — навострила дрожащие от сырого холода подземелья уши Элизабет.
— Что, что? Петлю на шею и колодку из-под ног на глазах у всего городишки. Да ещё и завтрак зажмотят наверняка… Вот потеха-то будет — проклятых нелюдей казнят! Небось, сам градоначальник припрётся поглазеть на сие зрелище, ещё и главостражу деньгу выпишет или медальку.
— Чёрт бы всех побрал! — заворочалась на тюфяке эльфийка, принимая более удобную позу. — Быть такого не может! За что нас вообще сюда бросили?
