Куджо полностью

Это был звук шуршащих камешков.

Куджо напрягся и стал ждать, когда Женщина покажется. Тогда он убьет ее.

В доме Трентонов зазвонил телефон.

Он позвонил шесть раз. Восемь. Десять. Замолчал. Чуть позже о переднюю дверь ударился свежий "Колл", и Билли Фримэн со своим холщовым мешком на плече покатил дальше, к дому Рэли.

В комнате Тэда дверца шкафа снова открылась, и из нее пахнуло неописуемым запахом, диким и мертвым.

Дежурный предложил Вику Трентону подождать и попробовать еще раз.

— Нет, спасибо, — сказал Вик и повесил трубку.

Роджер смотрел игру "Ред Соке" по 38-му каналу, сидя на диване в одном белье с сэндвичем и стаканом молока.

— Из всех твоих привычек, — сказал Вик, — самой худшей мне кажется разгуливать в подштанниках.

— Поглядите на него, — воскликнул Роджер. — Мужику тридцать два года, а он все еще называет трусы подштанниками.

— Ну и что?

— Да так, ничего… ты бы еще сказал "панталоны".

— Заткнись, Родж, — угрожающе заявил Вик, улыбаясь. — Иначе пожалеешь, но будет поздно, — он отхватил половину от сэндвича Роджера и сунул себе в рот.

— Что за антисанитария, — проворчал тот, стряхивая крошки с голой волосатой груди. — Что, Донны нет дома?

— Ага. Они с Тэдом, наверное, поехали куда-нибудь перекусить. Хотел бы я вернуться домой вместо этого чертового Бостона.

— Послушай, — возразил Роджер. — Мы уже вечером будем в Нью-Йорке. Помнишь, коктейль у Билтмора под часами…

— Плевал я на Билтмора и на его часы. Любой, кто уезжает на неделю из Мэна в Бостон и Нью-Йорк, особенно в такую жару, рискует свихнуться.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Роджер, поворачиваясь к телевизору, где Боб Стэнли бил штрафной.

— Вкусный сэндвич, — заметил Вик, победно улыбаясь своему компаньону.

Роджер прижал тарелку с сэндвичем к груди.

— Купи себе еще, бессовестный.

— Куда звонить?

— Шесть-восемь-один. Заказы в номер.

— Пива хочешь? — осведомился Вик, подходя к телефону.

Роджер покачал головой.

— Хватит с меня ланча. Башка болит, желудок болит. Утром наверняка буду икать. Пей сам.

Вик заказал горячий "пастрами" и две бутылки "Туборга". Когда он опять посмотрел на Роджера, тот сидел, глядя в телевизор, и плакал. Сначала Вику показалось, что это просто оптическая иллюзия. Но нет, это были слезы. Цветной экран отражался в них разноцветными бликами.

Вик стоял возле телефона, раздумывая, спросить ли у Роджера, что случилось, или сделать вид, что он ничего не заметил. Но Роджер посмотрел прямо на него, и лицо у него было беззащитным и жалким, как у Тэда, когда тот падал и ушибался.

— Что мне делать, Вик? — спросил он хрипло.

— Родж, о чем ты…

— Ты знаешь.

— Не волнуйся, Родж. Все…

— Все рушится, и мы оба это знаем. Это воняет, как целый ящик тухлых яиц. На нашей стороне Роб Мартин. На нашей стороне этот кандидат в Дом престарелых актеров. На нашей стороне все… кроме тех, кто решает дело.

— Ничего еще не решилось, Родж.

— Элсия даже не понимает, что это все значит. Это моя работа, это ей скучно. Но она ведь привыкла к Бриджтону, Вик. Ей здесь нравится. И девочки, у них здесь подружки… И озеро… Они не понимают, что все это вот-вот накроется…

— Ну, не паникуй, Роджер.

— А Донна знает, насколько это плохо?

— Я думаю, для нее это была просто смешная история. Но теперь я ей объяснил.

— Она ведь никогда не любила Мэн, как мы.

— Вообще-то да. Но теперь, я думаю, она схватится за голову, если ей предложат вернуться с Тэдом в Нью-Йорк.

— А мне что делать? — снова спросил Роджер. — Я уже не мальчик. Тебе тридцать два, а мне-то уже сорок один. Что я должен делать? Опять начинать все сначала? Думаешь, Дж. Уолтер Томпсон примет меня с распростертыми объятиями? "A-а, Роджер, я тут сохранил для тебя одну рекламу, можешь приступать". Думаешь, он так скажет?

Вик только покачал головой, в душе слегка разозлившись на Роджера.

— Я боюсь, Вик. Я по ночам лежу и пытаюсь представить, как будет после. Что будет. Я не могу это вообразить. Вот ты смотришь на меня и думаешь "Роджер паникует". Ты…

— Я никогда так не думал, — сказал Вик, стараясь, чтобы не прозвучало виновато.

— Я не говорил, что ты врешь, но я слишком давно работаю с тобой, чтобы знать, о чем ты думаешь. И я не обвиняю тебя, Вик — но между тридцатью двумя и сорока одним большая разница. За это время из тебя вышибает весь дух.

— Я просто думаю, что не все еще…

— Что можно взять с собой в Кливленд две дюжины коробки этой красной дряни и дожидаться, пока их привяжут нам к хвосту и дадут хорошего пинка. Вот будет потеха!

Вик похлопал его по плечу.

— Да, я понимаю.

— К ты что будешь делать, если они закроют счет?

Вик уже задумывался над этим. Рассматривал со всех возможных сторон. Можно сказать, что он уже все для себя решил до того, как Роджер вообще задал себе этот вопрос.

— Ну, я думаю придется поработать как следует, — сказал он. — Тридцать часов в день, если понадобиться. Нужно будет набрать как можно больше мелких заказов, чтобы компенсировать утрату Шарпа.

— Эта работа нас угробит.

— Может быть. Но мы откроем огонь из всех стволов.