Некоторое время оба смотрели друг на друга неотрывно, сказать надо друг другу так много, потом Меривой начал разводить руки в стороны, а Яська так же молча бросилась ему в объятия. И так, крепко-крепко сцепившись, стояли, как могучий дуб и тонкая рябинка, что выросла под его защитой, ветви переплелись, сердца стучат, как молоточки.
Яська закинула голову, его огромное лицо нависает сверху, сказала с торопливым стыдливым смешком:
– Мой дракон, наверное, решил, что я сошла с ума. Изо дня в день летаю, высматриваю…
Меривой сказал тихим громыхающим голосом:
– А я вообще рехнулся… Словно горный баран на эти вершины… или просто баран?.. а сам думал, ну чего станешь меня высматривать? С какой стати вообще вспомнишь?
– Дурак, – сказала она сердито.
– Дурак, – согласился он счастливым голосом.
– Еще какой…
Широкая надежная ладонь поддерживала ее спину, Яська откинулась чуть, выгнувшись тонким станом, так удобнее смотреть в его лицо, но зато непроизвольно прижалась бедрами. Их взгляды проникали друг в друга, как лучи полуденного солнца в темные комнаты.
За спиной жутко всхрапнуло, послышался треск, будто каменотесы отламывали большой кусок скалы. Ладонь Меривоя упала на рукоять топора, он молниеносно обернулся, загораживая Яську всем телом. Дракон, жутко изогнувшись, вывернул морду к небу и, едва держась над пропастью на трех лапах, с жутким треском свирепо скреб когтями под нижней челюстью.
– Чего это… оно? – спросил Меривой осевшим голосом.
– Съел что-нибудь, – ответила Яська. – Чесун несчастный… Не могу отучить!
Меривой понаблюдал, с каким остервенением дракон чешется, невольно повел плечами, у самого зачесалось между лопатками, перебросилось на бока, поясницу, возник зуд за ушами, в подмышках.
– Зачем отучать, – возразил он угрюмо, – если чешется…
– Так он же все равно не может!.. – объяснила она возмущенно. – Посмотри, какая там чешуя! Еще один дурень, ничего не понимает.
Меривою почудилось, что дракон, продолжая остервенело чесаться, посмотрел на него с надеждой. Чешуя идет внахлест, стальные когти скользят с чешуйки на чешуйку. Оставив Яську, Меривой подошел ближе. Дракон, что чешется, вот так комично выворачивая шею и закрывая глаза, не страшен, и Меривой, вытащив кинжал, поскреб узким лезвием снизу, запуская его под чешуйки.
Дракон вздрогнул, глаза расширились, замер, страшась спугнуть неожиданное счастье, осторожно скосил глаза на человека. Меривой поскреб еще, дракон вытянул шею, стараясь раздвинуть чешуйки, но природа все учла: шея дальше не растягивалась, а чешуйкам хватило размера, чтобы защищать нежную кожу.
Сзади Яська прошептала в восторге:
– Я даже не догадывалась, что так можно!
Меривой ответил гордо:
– А что такого? Дракон – тот же конь, только с крыльями. Если можно щеткой против шерсти, то можно и…
Дракон томно выгибался, Меривой скреб, слышался скрип металла по камню, дракон осторожно и деликатно, чтобы не напугать человека, лизнул его в обнаженное плечо. Яська сказала с шутливым негодованием:
– Предатель!
Меривой засмеялся, очень довольный:
– Он просто хитренький. Ну как после этого не почесать такого подлизу еще?
Яська прижалась боком, Меривой оставил дракона, обнял девушку. Дракон посмотрел на Яську с ревнивым укором. Она же счастливо смотрела на Меривоя снизу вверх, дракон своим чесаньем сломал какую-то крохотную стенку, отмел хвостом многие вопросы, и все, кроме них двоих, казалось далеким, как и весь мир, где-то очень внизу, а здесь только они втроем и звездное небо у их ног.
– Я нашел пещеру, – похвастался Меривой. Взглянул на Яську, поправился смущенно: – Не пещеру, а скорее щель… но если чего, вдвоем поместимся. В смысле – спрячемся. Дракон, конечно, не влезет, даже если пузо подберет… Его нельзя как-нибудь уменьшить?
Яська удивилась:
– Как?
– Не знаю, – сказал Меривой. – Я как-то видел дракона, что вишни воровал! Схватил одну ягоду всеми четырьмя лапами и прет ее, вовсю махая крыльями, едва не развязывая пупок…
– У них пупка нет, – объяснила Яська авторитетно. – Они же рождаются в яйцах. Беспупковые, не то что ты!
– A у тебя пупка разве нет?
– Ну…
– Покажи, не верю. Ты тоже, наверное, из яйца! Правда, из самого красивого…
Она отбивалась, он схватил ее на руки и понес в щель. Дракон зевнул, проводив их взглядом. Похоже, все-таки не дерутся, как обычно, а все-таки играют, что для людей совсем непривычно. Зато привычно, когда дерутся. Драться они могут всегда и подолгу. Звери так долго не дерутся, даже самые кровожадные А люди – да, могут.
Меривой нес ее бережно, прижимая к груди и то выставляя локти, то поворачиваясь к скальным выступам плечами, чтобы те не напали на его Яську.
– Я теперь не знаю, – вырвалось из его груди горькое, – зачем эта война… если такое между нами? Никакая война и никакие победы того не стоят!
– Артанин, – сказала она с нежным упреком. – Что у тебя за крайности?
