После боевой победы предстоят еще баталии на километрах телеграфной ленты. Почти что повторение пройденного. Точки и тире. Тире и точки. Аппараты опять выбивают требование главного командования. Строгое-престрогое. Остановиться, закрепиться на линии рек Белой и Камы. Части готовить к отправлению на Южный фронт. Без Ленина опять толку не будет. Из Самары — депеши сверхсрочные Куйбышева и Фрунзе. Из Симбирска — Каменева. Горькие строки в записках Сергея Сергеевича:
«…Мысленно я решил на будущее быть абсолютно дисциплинированным и уж никак не давать повода главнокомандованию обвинять меня в этом недостатке. Несмотря на это, в июне в полном смысле слова не исполнил приказа главнокомандующего. Наступление на Восточном фронте развивалось вполне успешно. Белогвардейские армии Колчака откатывались за Уфу, а в это время главнокомандующий отдал приказ остановиться на реке Белой. Я отказался остановить наступление. Решение вопроса перешло к Владимиру Ильичу».
Пятнадцатого числа — Пленум ЦК. Мнение твердое — Колчак не разгромлен до конца, обладает стратегическими резервами — дело не завершено. Восточному фронту наступать! Обязательно наступать с возрастающей силой и быстротой.
Главком Вацетис подчиняется. Да не он в военном ведомстве ставит последнюю точку. Право, присвоенное Троцким. Посему работяги безотказные — фронтовые телеграфисты снова выбивают чуть перелицованный старый приказ. Наступление остановить! Теперь на рубеже Уральского хребта.
Следует неизбежная хирургическая мера. Восьмого июля Ленин проводит решение правительства назначить главнокомандующим всех Вооруженных Сил Республики Сергея Каменева. Признание Ильича в письме Надежде Константиновне: «От замены главнокомандующего Ваце-тиса Каменевым (с Востфронта) я жду улучшения».
Восточный фронт принимает Фрунзе. На время прощается с Самарой, с Куйбышевым. Спешит в Симбирск. Оттуда записка Валериану Владимировичу: «Признаюсь, что я хотел, да и теперь хочу, чтобы Вы перешли в Симбирск. Навести порядок требуется во многих отношениях, и вдвоем было бы легче. Но обстановка сейчас складывается не так…»
Сам Куйбышев ничего не подозревает о хлопотах Фрунзе, о том, что тот добивается его перевода. Настроение великолепное. Снята осада со степного Уральска, преодолен горный Уральский хребет. После тяжких десятидневных боев отбит Златоуст в южных отрогах. Открыт путь на Челябинск. На севере фронта освобожден главный уральский город Екатеринбург[29]. Момент такой, что удержаться трудно. Отдается Валериан Владимирович давнему своему пристрастию — журналистскому занятию. Свидетельство коренного самарца, известного писателя Артема Веселого: «В нашей газете «Приволжская правда» чуть ли не из номера в номер печатаются полные боевого задора статьи Валериана Куйбышева. Всегда бурные и литературно безукоризненные». Он и сам не скрывает, во всех опросных листах указывает: «Состою в Союзе советских журналистов». При Всероссийской переписи журналистов на вопрос: «С какого времени занимаетесь данной профессией?» — ответил: «С 1912 года».
На этот раз статья пишется особенно легко.
«ГЕРОИЗМ ШТУРМА И ГЕРОИЗМ ОСАДЫ
На севере Восточного фронта при освобождении Екатеринбурга Рабоче-Крестьянской Армией совершено чудо, проявлен героизм штурма, героизм натиска, героизм бурного стремления революции вперед… Уральск стал символом другого вида героизма, героизма стойкости, героизма мужества. Кто герой? Иванов, Петров? Нет! Каждый в отдельности мог колебаться, в отдельные минуты впадать
Героическим натиском взят Екатеринбург, с героическим мужеством удержан Уральск. Чей подвиг больше? Кто расценит, кто взвесит? Сердце и разум говорят одно: Красная Армия, способная на эти подвиги, победит темные силы…»
В двадцатых числах Фрунзе извещает Валериана Владимировича:
«Порешили ввиду серьезного положения в Астрахани направить туда временно Вас. Мне лично этого чрезвычайно не хотелось, но пришлось согласиться ввиду остроты положения».
Вновь назначенный командующий Южной группой армий Восточного фронта Федор Федорович Новицкий, из первых русских генералов, предложивших свои услуги революции, — Фрунзе:
«…В частности, что касается конструкции власти в Астрахани, то усиленно подчеркивают совершеннейшую необходимость при создавшейся на месте атмосфере, чтобы командармом был партийный деятель, а потому ходатайствую о назначении командующим Астраханской группой тов. Куйбышева, раз ему суждено туда ехать.
