Все пять команд вошли одновременно. Люди Мифуне подгадали это специально. Пятнадцать синоби вошли в просторный зал и остановились. Слева от стола Мифуне располагался стол делегации из Суны. Три синоби из этой деревни оставили свои дорожные плащи в комнате. Пятый Казекаге носил только легкий жилет и штаны, оставляя руки полностью открытыми и демонстрируя рисунок новой печати. Его помощник, Хьюго, носил стандартную форму деревни, второй — черный жилет наемника и длинную синюю куртку. Дальше следовал стол Деревни Скрытой в Камнях. Третий Тсучикаге был облачен в свой привычный костюм. Куротсучи носила стандартную форму деревни. Катара же использовала усиленный защитный костюм — способности сеннина позволяли переносить большие тяжести без потери ловкости. Дальше шел стол Тумана. Мифуне решил не сажать Райкаге и Тсучикаге рядом, учитывая недавний конфликт, как решил не сажать рядом Мизукаге и Хокаге. Пятая Мизукаге, Мей, заставляла смотреть на себя, потому что носила привлекательное платье мягкого синего цвета, отлично подчеркивающее ее фигуру, но при этом скрывающее элементы защиты и карманы со снаряжением. Ее спутники были одеты не в стандартные защитные жилеты своей деревни, а в форму безликих, разве что молодой черноволосый парень помимо жилета носил дополнительную защиту — наплечники, наручи, элементы брони на ногах. Следующий стол принадлежал Четвертому Райкаге. Эй ради Гайдана облачился в жилет, хотя обычно ходил с голым торсом, если не считать вечно расстегнутой свободной рубахи. Рисако признавал только форму Шторма, Даруи носил форму деревни и свой клинок, закрепленный на поясе за спиной. Последний стол, слева от Райкаге и справа от Мифуне, принадлежал Коноховцам. Шестой Хокаге в своем массивном доспехе под черным плащом выглядел не менее внушительно, чем Эй. Его спутники носили полевую форму Корня — элементы защитного костюма в сочетании с элементами брони.
Куротсучи, узнав Дейдару, не сдержала эмоций, и ее лицо выразило презрение вперемешку с ненавистью:
— Грязный мелкий ублюдок!
Подрывник не менее презрительно ухмыльнулся, сложив руки в замок. Все же они были не просто хорошо знакомы друг другу, в детстве они были друзьями, а затем стали соперниками. И эта презрительность, что выразилась на их лицах, была наигранной, хотя они оба ни за что бы не признались в этом, даже самим себе. В этот момент они оба ощущали, что их противостояние, их старое соперничество вышло на новый уровень, и это даже как-то воодушевляло обоих синоби.
Ао же, вопреки приказу, сосредоточил внимание на одном из спутников Казекаге.
— Кетсуки? Ты выжил?
Тот чуть улыбнулся, наклонив голову:
— Не вашими трудами уж точно.
Удивление Ао было понятным — Кетсуки ждала великолепная карьера в Тумане. Опытный дзенин, считавший, что неплохо изучил парня, не мог понять причин, которые могли бы сподвигнуть Кетсуки переметнуться на другую сторону. Курохай же с некоторым непониманием изучал другого спутника Мизукаге.
— Найт?
Тот выглядел несколько иначе, но в целом узнавался. Парень улыбнулся учителю, но промолчал. Рисако покосился на Катару, подтвердив свою догадку об узнавании этой куноити, и презрительно скривился.
— Я тебя помню, сучка. Камень притащил своего лучшего убийцу, — как минимум четверо его людей погибли от ее рук, а о таких вещах не забывают.
Девушка ответила ему ухмылкой, но ответил Инахо:
— Ой, да ладно. Здесь все — убийцы. Некоторые даже особо отличившиеся. Да, учитель?
Оноки, не глядя на Казекаге, выдохнул:
— Шпане права голоса не давали, — он не уважал выскочек, а Казекаге на его взгляд был именно выскочкой, недостойным шляпы Каге.
Мей смерила коротышку взглядом.
— Ты еще жив, старик. Тебя сюда принесли, или сам пришел?
Куротсучи, справившаяся с яростью на Дейдару, хмыкнула:
— А ты все еще одинока, ПМС-ная сучка? Хотя о чем я спрашиваю?
— Сказала шлюха, о подвигах которой ходят легенды по всему континенту, — ввернул Даруи.
Оноки перевел тяжелый взгляд на Даруи.
— Еще одна подобная фраза о моей внучке — и по всему континенту будут собирать тебя.
Инахо, сначала не обративший внимания на сопровождающих Мизукаге, после вопроса Курохая присмотрелся к парню.
— Рьюго? — так же не без удивления спросил Казекаге, и в одном этом вопросе выражалось сразу огромное количество других вопросов.
На этот раз синоби теперь уже Тумана улыбнулся и кивнул бывшему напарнику:
— Инахо. Не слабо нас жизнь раскидала, да?
— Ты сам не знаешь, насколько прав, — криво улыбнувшись, ответил Инахо, справившийся с первым удивлением и вернувший своему лицу то редкое выражение наглости, на которое способны только молодые люди, дорвавшиеся до власти и уверенные, что заслужили эту власть своими силами, а не чужой помощью.
Итачи покосился на Хокаге:
— Курохай. Не заводи новых учеников, пока не похоронишь этих.
Оноки хмыкнул, глядя на Дейдару:
— Да, у молодежи нынче никакого уважения к сенсею.
Ао кивнул, глядя на Кетсуки:
— Не могу не согласиться.
Тот ответил насмешкой:
— Что, старперы? Собственные неудачи глаз режут?
Мей чуть наклонила голову:
