СТАЛИН. Я просьбу уважил и просьбу Уборевича тоже уважил. Раз не хотят – ничего не выйдет. И Уборевич, и Якир – они мне посылали телеграммы, просили после такого решения: “Примите”. Я говорю: “Не приму, у вас есть нарком”. Я знаю, для чего хотят прийти: просить, нельзя ли перерешить. Я был в Сочи тогда и указал им: “не приму”. Потому что я хотел знать, как военные думают. Если военные согласны, чтобы перерешен был вопрос, тогда другое дело. Но чтобы я с ними переговорил, чтобы я отменил решения Политбюро. Я их не отменил.
ДУБОВОЙ. Но у нас, т(оварищ) Сталин, какое впечатление! Якир захотел, и решение Политбюро для него меняется. Значит, власть. Значит, сила, с которой считаются. Все считаются с Якиром, а мы тоже ему в рот смотрим.
СТАЛИН. У нас бывает так: не Якир, а пониже человек назначается, и он имеет право прийти и сказать: “Я не могу или не хочу”. И мы отменяем.
ДУБОВОЙ. Имеет право. Но он несколько раз делал, он систематически не хотел уйти с Украины. Теперь понятно, почему он не хотел.
ВОРОШИЛОВ. Тов(арищ) Сталин сказал, что тут что-то серьезное есть, раз он не хочет ехать с Украины. Теперь многое можно говорить. Но я не хотел этих людей иметь здесь на авиации.
СТАЛИН. Здесь мы легко бы их разоблачили. Мы бы не стали смотреть в рот, как т(оварищ) Дубовой. (Смех).
ДУБОВОЙ. Я уже сказал о подсадке Туровского, который считал меня недалеким человеком. Подсаживают Зюка. И теперь мне ясно, почему об этом говорил Гамарник и Аронштам, что там Фельдман с Блюхером дерутся, и выпадает Зюк. Если помните, Климентий Ефремович, вы сказали, чтобы я взял его на последнее испытание.
ВОРОШИЛОВ. Я говорил с вами: “Возьмите этого мерзавца, полутроцкиста в последний раз, следите лично за ним; если он в чем-либо проштрафится – гоните его в три шеи”.
ДУБОВОЙ. Так точно. И через 2 месяца я сказал, что он дивизию разлагает и его выгнать надо немедленно. Так точно. Вот тут только становится ясно. Назначают ко мне начальником политического управления округа Щаденко. Я сказал, что я беру его. Я знаю, что (Ефим) Афанасьевич будет работать. Первым меня встречает Тухачевский и говорит: “Он тебя заест, он такого агнца, как Корк, заел. Почему ты не откажешься?”
ВОРОШИЛОВ. А ты испугался, что он такое слово выговорил.
ДУБОВОЙ. Я сказал, что я начальника политуправления округа не подбираю, а его назначает народный комиссар. Это дело не моего ума – подбирать себе начальника политуправления.
ВОРОШИЛОВ. Ума хватило бы, только власти нет.
ДУБОВОЙ. А власть определяет одно и другое. Товарищи, конечно, теперь я стал умным. Конечно, самым позорным, самым постыдным образом проглядел я, ничего не видел, абсолютно ничего, товарищи, я не видел.
МОЛОТОВ. А как работал Якир – хорошо, средне или плохо? Вот здесь говорили, что у него очковтирательство было.
ДУБОВОЙ. Хорошо работал. В 1935 г. маневры проводил, когда все командиры, все посредники поездили по местности, посмотрели. Маневры были слаженные.
ВОРОШИЛОВ. В 1935 г. маневры были проведены хорошо.
ДУБОВОЙ. Сказать, что была плохая подготовка, несмотря на то, что он – враг, предатель, я не могу сказать.
МОЛОТОВ. А как насчет лиц, которых он подбирал, они не вызывали сомнения?
ДУБОВОЙ. Это было.
БУДЕННЫЙ. Подозрения были?
ДУБОВОЙ. Насчет Голубенко и Примакова. С Буденным он говорил. Вот тут говорили о 5 – километровом наступлении, в частности на Украине этого дела не было. По 4–5 километров мы людей не гоняли. Мы считали 2–3 километра максимально можно идти на укрепленную полосу. И когда во время Белорусских маневров Климент Ефремович спросил меня: “А у тебя также гоняют людей?” – я ему ответил: “Вот свидетель, т(оварищ) Егоров, что у меня этого нет”. А Уборевич доложил тогда, что этому так учат у нас.
И последнее, товарищи. Здесь совершенно правильно выступавшие товарищи, и особенно т(оварищ) Сталин, сказали, что нужно выкорчевать все остатки этого вредительства. У нас талантов, молодых кадров – огромное количество.
ВОРОШИЛОВ. Только вы их не прячьте, а, пожалуйста, списочек на бумажке составьте и присылайте нам.
ДУБОВОЙ. Так точно, я ваши указания имею. Я думаю, что больше всего надо выкорчевывать корешки на Украине, где этих якировских корешков очень много.
ГОЛОС. И примаковских.
ДУБОВОЙ. Якировских, что там примаковских. Здесь надо выкорчевать до конца; это наша святая обязанность, точно так же, как нашей святой обязанностью является выдвижение молодых кадров. Несомненно, войска и Харьковского, и Киевского округов, как и вся Рабоче-Крестьянская Красная армия, будут достойны возложенных на них задач и справятся с этими великими задачами»[18].
