ОТВЕТ: На протяжении ряда лет, еще задолго до вовлечения в заговор, у меня сложились определенные троцкистские мировоззрения, чему способствовали – моя мелкобуржуазная психология, сильное влияние отца – активного троцкиста, впоследствии репрессированного. И, наконец, влияние окружавших меня троцкистов (командир 6-го стрелкового корпуса Сидоренко, бывший начальник штаба КВО Кучинский, бывший начальник штаба 7-го стрелкового корпуса Евгеньев, бывший командир 4-й танковой бригады Дубинский, Сахновский и др.).
Приход мой в контрреволюционную организацию и активная борьба с партией явилась результатом моих троцкистских убеждений, двурушничества и обмана партии на протяжении десятка лет.
Работая в 1934 году вместе с Сидоренко в штабе УВО, мы установили с ним близкие дружеские взаимоотношения и в наших беседах на политические темы не скрывали друг перед другом своих антисоветских взглядов и троцкистских убеждений.
Проявляя резкое недовольство политикой партии и руководства ЦК ВКП(б), мы в беседах с Сидоренко приходили к выводам, что:
– внутри партии существует зажим. Центральный Комитет ВКП(б) во главе со Сталиным жестоко расправляется со всеми, проявляющими несогласие с политикой партии;
– коллективная форма хозяйства на селе нежизненна и не имеет реальной почвы;
– внутреннее положение страны требует коренного изменения, т. е. перехода на капиталистическую систему ведения хозяйства.
Наряду с этим, как я, так и Сидоренко, высказывали резкое недовольство руководством армии в лице Ворошилова, Егорова и Буденного, противопоставляя им Тухачевского и Якира, как более талантливых, по нашему мнению, руководителей, могущих обеспечить армейское руководство лучше Ворошилова, Егорова и Буденного.
В результате всех этих бесед мы пришли к выводу, что существующее положение в СССР далее нетерпимо и что таковое необходимо изменить путем организованной борьбы с мероприятиями Компартии и советской власти и насильственного устранения руководства ЦК ВКП(б) и правительства. Такие же беседы я имел и с Кучинским.
Осенью 1934 года в одну из очередных бесед на контрреволюционные темы Сидоренко сообщил мне о существовании антисоветского военно-троцкистского заговора во главе с Якиром, назвал себя участником этого заговора и предложил мне принять в нем участие. Я дал свое согласие.
Тогда же Сидоренко рассказал мне о целях и задачах заговора, которые сводились, в основном, к следующему:
1. Подготовка и организация путем вредительства и предательства поражения Красной армии в будущей войне.
2. Вооруженное свержение советской власти и реставрация капитализма.
ВОПРОС: Как мыслилось осуществление вооруженного переворота?
ОТВЕТ: Из неоднократных бесед с участниками заговора (Сидоренко, Кучинский и др.) мне известно, что вооруженное свержение советской власти приурочивалось к начальному периоду войны с СССР со стороны фашистских государств.
Положение на фронте, созданное поражением Красной армии, должно было вызвать недовольство масс и создать благоприятную обстановку для дискредитации руководства партии и армии и захвата власти.
ВОПРОС: По вопросам Вашего участия в военно-троцкистском заговоре Вы имели беседы с Якиром?
ОТВЕТ: Да, имел.
ВОПРОС: Расскажите о содержании Ваших бесед с ним.
ОТВЕТ: К Якиру я вегда относился с особой преданностью. Ко мне Якир также всегда относился хорошо, полностью доверял мне и поэтому выдвигал по службе и всячески поощрял меня.
Зимой 1934/35 г. я был с официальным докладом на квартире у Якира (он тогда был болен).
После доклада Якир спросил меня – договорился ли я с Сидоренко и Кучинским о нашей работе.
Я понял, что речь идет о моем участии в заговоре и ответил на это положительно.
Тогда же Якир одобрил мое вступление в военно-троцкистский заговор, выразил свою уверенность во мне и подчеркнул важность для заговора моего участка работы.
Второй разговор у меня с Якиром был весной 1935 года в его служебном кабинете в штабе УВО.
К этому времени был уже решен вопрос о разделении УВО на два самостоятельных военных округа, и я, в процессе беседы с Якиром, высказал ему свое сомнение в целесообразности этого разделения.
Якир согласился со мной и сказал, что это сделано вопреки его желанию, но раз имеется такое решение, надо работать и в этих условиях, обеспечив тесный контакт и сохранив “высокий стиль работы УВО” во вновь созданном военном округе.
Подбор своих людей в Харьковский военный округ во главе с Дубовым целиком это обеспечит, заявил Якир.
Несколько позже, приблизительно в феврале – марте 1935 года, в одной из бесед с Якиром у него же в кабинете, он, Якир, мне прямо заявил, что Дубовой является участником заговора и что контрреволюционная работа в ХВО будет вестись под его руководством.
