А теперь о том, откуда дует ветер. Сазонов и Терещенко ссылаются, как на первоисточник, на книгу «Повесть о полках Богунском и Таращанском», написанную бывшим бойцом щорсовской дивизии Дмитрием Петровским. Там утверждается, что пуля угодила в голову начдива уже после того, как замолчал вражеский пулемет у железнодорожной будки, будучи уничтоженным снарядами батареи Хомиченко. Авторы очерка называют литературный труд Петровского (он издан в Москве в 1947 г.) документальной книжкой. Да, действительно, книжкой этот материал, безусловно, именовать можно, но документальной – только отчасти. Мы говорим «отчасти» потому, что все-таки там речь идет о событиях, действительно имевших место, о реально существовавших полках и их командирах – Щорсе, Боженко и других. И Хомиченко на самом деле был прекрасным артиллеристом, а его поговорку «Из двух как из четырех» (имеется в виду пушек) знала вся дивизия. Однако по своей структуре и форме подачи материала это все-таки художественное произведение, где автор, по законам жанра, имеет полное право на выдумку сюжетов, на любые повороты в их развитии. Что Петровский и использовал в полной мере.
А если же это документальный труд, то где тогда ссылки на источники? В самом деле, выдвигая тягчайшее обвинение в преднамеренном убийстве подчиненным своего командира, да еще во фронтовой обстановке, нельзя же серьезно воспринимать аргументы типа «кто-то где-то что-то сказал». А у Петровского достаточно много безымянных героев. Например, в течение всего повествования так и не узнаешь, кто же эти неизвестные помощник начальника дивизии и командир полка, в боевых порядках которого находился Н.А. Щорс в момент своей гибели. А если так, то какой же это документальный материал? Конечно, люди сведущие понимали и понимают, что под первым лицом подразумевается Иван Дубовой (автор только один раз назвал Бородовым), а под вторым – Казимир Квятек. Но то люди сведущие, которых не так уж и много, а между тем книга была в первую очередь предназначена для массового читателя, который этих тонкостей, естественно, не знал и знать не мог.
Названные лица находились рядом со Щорсом в минуты его смерти. А чудовищное по своей сути заключение о том, что «пуля, сразившая Щорса, вошла ему в затылок и вышла в висок», звучит как приговор: «Его убили свои, стреляли сзади». Все это означало, что в число подозреваемых попадал любой из тех, кто располагался вблизи начдива. Ничтоже сумняшеся, исходя только из расхожего житейского принципа: «А кому это выгодно?» – Дмитрий Петровский подводит читателя к простому, казалось бы, выводу, что таковым мог быть только заместитель Щорса.
Человек, сведущий в военной области, тем более побывавший в боевой обстановке, под огнем противника, а уж кадровый военнослужащий тем паче, хорошо знает, кто обычно сопровождает прибывшего в полк (или батальон) командира дивизии. В реальной жизни эти люди все время находятся рядом с ним, докладывают ему, отвечают на вопросы и выслушивают его указания. Так было во все времена, так есть сегодня и так будет, несомненно, в будущем. То есть если не на 100 % сопровождающих, то по крайней мере большая их часть все это время не сводит глаз с высокого начальства, а потому допустить, чтобы начдив Щорс длительное время пребывал в безвестности и вне видимости окружавших его командиров – полнейший абсурд. Тем более, что он находился в одной боевой цепи с красноармейцами роты, готовой атаковать позиции противника. И бойцы знали, что в их рядах уважаемый ими начдив.
Хотя сказанное ниже звучит кощунственно и цинично, но пусть каждый читающий эти строки всего на минуту представит себя в роли одного из сопровождающих – возможного убийцы начдива Щорса. При этом совершенно не зная, сколько человеческих глаз наблюдают за его действиями. В таких условиях направлять оружие (винтовку, револьвер, наган) в сторону товарища, тем более прицеливаться в его голову, когда справа и слева вооруженные люди, – это, согласитесь, значило наверняка подписание себе смертного приговора. Однако никто из названных лиц добровольно не собирался умирать, каждый из них мечтал дожить до победы над буржуями и участвовать в строительстве новой жизни – без угнетателей и угнетенных.
Книжка Д. Петровского вышла в 1947 г. – спустя десять лет после ареста «врага народа» И.Н. Дубового. Об аресте последнего знали многие, и поэтому, по сложившейся тогда практике, каждый обыватель мог бросить в него камень. Так же как и в Казимира Квятека, в Федора Гавриченко, подвергшихся репрессиям в 1937 г. Именно таким камнем и явилась книга Д. Петровского, которую некоторые «доброхоты» превозносили и ныне поднимают до высоты бестселлера, смело опровергающего официальную версию гибели Н.А. Щорса.
