Отправляли в дальний путь (в Самару) тело Щорса с соответствующими почестями. Имеется фотография траурного поезда (она опубликована в ряде произведений о жизни и смерти Щорса, в том числе в книге Владимира Карпенко «Щорс», изданной в 1974 г. в серии «Жизнь замечательных людей»). На снимке видно, что вагоны украшены траурными лентами, а вдоль состава из нескольких вагонов стоит почетный караул с винтовками у ноги и траурными повязками на левой руке. Образуя коридор, на расстоянии нескольких метров и лицом к караулу построился оркестр. Фотограф, видимо, сделал этот снимок за несколько минут до прибытия транспорта с телом Щорса. Ибо фигуры красноармейцев и музыкантов явно выражают напряжение и ожидание, а все они смотрят в ту сторону, откуда должна появиться траурная (похоронная) процессия. На снимке нет пояснения, где именно происходила погрузка тела в траурный поезд. А вот прощание с начдивом, по словам И.Н. Дубового, происходило в Коростене. Он также сообщает, что по просьбе жены Щорса его тело было увезено и похоронено в Самаре. Поэтому утверждать, что многие забыли, более того – не знали места захоронения начдива 1-й Украинской и 44-й стрелковой дивизий, – чистая неправда.
Подтверждением того, что делом и телом Щорса занимались не только командование и штаб дивизии, но и политотдел 12-й армии, мы находим в воспоминаниях свидетеля, пожалуй, самого осведомленного и заинтересованного – вдовы начдива Фрумы Хайкиной-Ростовой-Щорс. Они, эти воспоминания, помещены в сборнике «Легендарный начдив»: «…Бойцы, как дети, плакали у его гроба. Это были тяжелые времена для молодой советской республики. Враг, чувствовавший близкую гибель, делал последние отчаянные усилия. Озверевшие банды жестоко расправлялись не только с живыми бойцами, но издевались и над трупами погибших. Мы не могли оставить Щорса на надругательство врагу… Политотдел армии запретил хоронить Щорса в угрожаемых местностях.
С гробом товарища поехали мы на север. У тела, положенного в цинковый гроб, стоял бессменный почетный караул. Мы решили похоронить его в Самаре»[33].
Удивительное дело – почему-то ни Сафонов с Терещенко, ни Зенькович, не говоря уже о Петровском с Араловым, никто из них не обратил никакого внимания на эти воспоминания. Очень уж странная эта забывчивость, какая-то она слишком избирательная. А все потому, что тогда рушится вся цепочка доказательств, выстроенная авторами «сенсационных» очерков и статей. То есть им просто невыгодно вводить в научный оборот те материалы, которые не вписываются в созданную ими версию гибели Н.А. Щорса.
Дмитрий Васильевич Петровский писал свою повесть о полках Богунском и Таращанском во втрой половине 40-х годов, когда общественное мнение относительно «врагов народа» было прочно устоявшимся, можно сказать, незыблемым. Тогда особо не церемонились с ними и не скупились на выражения, характеризуя ту или иную личность из так называемых троцкистов и их сторонников. Только таким подходом можно объяснить позицию автора, когда он, например, Главкома Вооруженными силами Республики И.И. Вацетиса презрительно именует «Вацетисом-мацетисом», вкладывая это выражение в уста батьки Боженко. Или огульное обвинение работников штаба армии и фронта в предательстве («что ж это за Иуды сидят там в верхах, в штабах?»).
Петровский излагает свою версию гибели Щорса посредством умозаключений комиссара Бугаевского: «Ясно, что командование имело непосредственную задачу убрать Щорса. А почему им надо было убрать его?» И тут же отвечает: «Да очень просто. Он не с ним, не с Главкомом, не с Троцким. Вот тут-то, очевидно, и зарыта собака, и называется эта собака контрреволюцией».
В так называемой документальной книге Петровского все запутано-перепутано. Конечно, человек, не посвященный во многие тонкости истории Гражданской войны на Украине, может многое из написанного в книге принять на веру. Однако и ему, непосвященному, несомненно, бросятся в глаза такие «перлы», как отравление батьки Боженко или сцена разоружения Щорсом взбунтовашегося Нежинского полка. Запутаешься и с идентификацией упоминаемых автором штабов – не поймешь, то ли речь идет о штабе 1-й Украинской, то ли 12-й армии. Больше всего упреков и даже подозрений выдвигается в адрес командования и штаба некой безымянной армии, в состав которой входила дивизия Щорса. Автор употребляет слова «армия», «штарм» (штаб армии) – и только. Тогда как известно, что речь идет именно о 12-й армии, сформированной из войск бывшего Украинского фронта. Петровский пишет о назначении нового командования армии (12-й, разумеется). Само понятие «новое командование» подразумевает группу людей, которые, откуда-то приехав, сменили старое руководство. В действительности же никакого старого командования армией вообще не было, ибо ее управление и штаб в середине 1919 г. были сформированы впервые.
