- Не мне вздумалось, - возразила панна Флорентина, теребя оборку на корсаже, - я только хочу припомнить тебе, что ты говорила мне, еще в апреле, будто человек этот уже год преследует тебя взглядами, опутал тебя со всех сторон...
Панна Изабелла расхохоталась.
- Ах, помню! Мне действительно тогда так казалось... Но сейчас, узнав его короче, я вижу, что он не принадлежит к категории людей, которых следует бояться. Правда, он втихомолку боготворит меня, но точно так же он будет боготворить меня даже если... я выйду за... замуж. Обожателям такого сорта, как Вокульский, довольно взгляда, рукопожатия...
- Ты уверена?
- Совершенно. Видишь ли... я убедилась, что все эти его тайные подступы объясняются обыкновенным деловым расчетом. Отец дает ему в долг тридцать тысяч, и, кто знает, может быть, все его усилия были направлены именно к этой цели?
- А если нет? - спросила панна Флорентина, продолжая теребить оборку корсажа.
- Флора! Перестань же! - рассердилась панна Изабелла. - Зачем непременно портить мне настроение?
- Ты сама говорила, что такие люди умеют терпеливо выжидать, опутывать сетями, рисковать всем и даже ломать...
- Но не Вокульский.
- Вспомни дуэль.
- Барон публично оскорбил его.
- А перед тобой извинился.
- Ах. Флора, пожалуйста, не мучай меня! - вспылила панна Изабелла. - Ты во что бы то ни стало хочешь превратить торгаша в демона, может быть потому, что... мы так много потеряли на продаже дома... и отец болен... и Старский вернулся...
Панна Флорентина сделала движение, словно желая сказать еще что-то, но сдержалась.
- Покойной ночи, Белла, - сказала она. - Может быть, ты и права сейчас... - И вышла.
Всю ночь панне Изабелле снился Старский в качестве мужа, Росси первого платонического любовника, Охоцкий - второго, а Вокульский поверенного в делах. Только в десять утра ее разбудила панна Флорентина и сообщила, что пришел Шпигельман еще с каким-то евреем.
- Шпигельман? Ах да! Я и забыла. Вели ему прийти попозже. Папа встал?
- Уже час назад. Я ему сказала о ростовщиках, но он просит тебя написать Вокульскому...
- О чем?
- Чтобы он был так любезен прийти к нам сегодня днем и уладить с ними расчеты.
- Правда, наши деньги у Вокульского. Но мне неудобно писать ему об этом. Напиши ты, Флора, от имени отца... Вот бумага на столике.
Панна Флорентина села писать требуемое письмо, а панна Изабелла тем временем стала одеваться. Сообщение о ростовщиках отрезвило ее, как струя холодной воды, а мысль о Вокульском встревожила.
"Значит, мы в самом деле не можем обойтись без этого человека? - думала она. - Ну конечно, если он взял наши деньги, так должен оплачивать и наши долги..."
- Очень проси, - сказала она панне Флорентине, - чтобы он поскорей приехал... Если Старский застанет у нас этих мерзких евреев...
- Он с ними знаком еще лучше, чем мы, - заметила Флора.
- Все равно, это было бы ужасно. Ты не представляешь себе, каким тоном говорил со мною вчера этот... как его...
- Шпигельман, - подсказала панна Флорентина. - О, это наглый еврей...
Она запечатала письмо и вышла в прихожую выпроводить ожидавших там ростовщиков. Панна Изабелла опустилась на колени перед алебастровой статуэткой богоматери, моля ее о том, чтобы посыльный застал Вокульского дома и чтобы Старский не встретился у них с евреями-ростовщиками.
Алебастровая богоматерь вняла ее мольбам, и через час, за завтраком, Миколай подал ей три письма.
Первое было от графини: она извещала, что сегодня от двух до трех часов дня к отцу придут доктора на консилиум, а также, что Казек Старений уезжает после обеда и любую минуту можно ждать его визита.
"Смотри же, дорогая Беллочка, - заканчивала письмо тетка, - действуй так, чтобы мальчик думал о тебе всю дорогу и в деревне, куда вы с отцом должны приехать через несколько дней. Я уже все устроила таким образом, чтобы он и в Варшаве не видел ни одной барышни и в поместье, кроме тебя, душенька, не встретит ни одной женщины, не считая его бабки-председательши да ее внучек, девиц малопривлекательных".
Панна Изабелла прикусила губку: ей не понравилась напористость тетки.
- Тетушка так покровительствует мне, - сказала она панне Флорентине, будто самой мне уже не на что надеяться... Не нравится мне это!
И образ прекрасного Казека Старского несколько померк в ее воображении.
Второе письмо было от Вокульского: он сообщал, что явится в час дня.
- Флора, в котором часу ты велела прийти ростовщикам?
- К часу.
- Слава богу! Только бы в эту пору не явился и Старский, - сказала панна Изабелла, беря третье письмо. - Почерк как будто знакомый? От кого же это, Флора?
- Неужели не узнаешь? - отвечала панна Флорентина, взглянув на адрес. От Кшешовской.
Панна Изабелла покраснела от гнева.
- Ах, правда! - вскричала она, бросая конверт на стол. - Пожалуйста, Флора, отошли ей письмо и надпиши сверху: "Не читано". И чего только хочет от нас эта мерзкая женщина!
- Можешь легко это узнать, - посоветовала панна Флорентина.
