Оказавшись в небольшой комнате Макса, девушка постепенно успокаивалась. С кухни тянуло сдобной выпечкой с корицей, все было знакомое и родное. В комнате царила привычная атмосфера творчества, которая была ей так близка. На столе, рядом с раскрытой тетрадью ровной стопкой высились книги, необходимые Волошину в настоящий момент для работы. Другие книги, пока что ненужные, но любимые, привезенные с собой из Коктебеля, стояли в книжном шкафу, на котором были уложены литературные журналы. Лиля устроилась на диване и, прикрыв ноги пледом, стала ждать, когда Макс вернется с кухни, распорядившись насчет чая. Неровный свет свечей в подсвечнике отбрасывал на стену гигантскую черную тень, напоминающую птицу. А может быть, кого-то другого, крылатого и страшного. Чтобы не смотреть на нелепый силуэт, Лиля протянула руку и взяла со стола раскрытую книгу. Это была «Демонология» Бодена. Девушка улыбнулась, припомнив, как этим летом Макс нашел на берегу моря затейливый виноградный корень, изрядно потрудился над ним, вырезав из коряги черта, и подарил Лиле. Девушка спросила, как его величать, и вот тогда друг открыл эту самую книгу, «Демонологию», и, покопавшись в чертовых святцах, важно сообщил, что черта зовут Габриак, так же, как и беса, защищающего от сил зла. И это будет Лилин личный черт, который отведет от нее любую беду. Черт Лиле очень понравился и стал ее талисманом, поселившись на книжной полке в петербургской комнате, которую девушка снимала в доходном доме на улице Луталова. После трагедии, случившейся с Лилиной сестрой, жить под одной крышей с матушкой стало решительно невозможно. Беда приключилась в канун прошлого Рождества. Сестре Антонине, скончавшейся скоропостижно и страшно, было всего двадцать четыре года. Тоня недавно вышла замуж и ждала ребенка, когда вдруг начала слабеть и угасать. Спохватились слишком поздно, когда уже на теле молодой женщины стали появляться черные пятна, о которых беременная думала, что это синяки. А оказалось, что это мертвый плод в ее чреве медленно разлагается и убивает свою мать. Врач сказал, что началось заражение крови и жить Антонине осталось не более суток, и мать умирающей набросилась с обвинениями на зятя, в истерике крича, что это он погубил ее дочь. Муж Тони не спорил. Он только кривил губы в странной улыбке и быстро кивал головой, повторяя за обезумевшей от горя женщиной: «Да, это я ее погубил». Сразу же после смерти сестры Лиля с молодым вдовцом открыли бутылку шампанского и выпили вино, причем Лиля знала, что родственник непременно застрелится, ибо видела в кармане его брюк четко обозначенный контур револьвера. Девушка с нетерпением ждала развития событий и боялась лишь одного — что тот передумает стреляться. Лиле казалось, что только так зять и должен поступить, ибо жить дальше с неподъемной ношей просто немыслимо. Несомненно, смерть Антонины — его вина. Это же его ребенок умер в чреве сестры. И случилось так, как она задумала — молодой вдовец застрелился прямо у Лили на глазах. Он лежал, перегородив собой проход из комнаты, и кровь из его простреленной головы растекалась большой темной лужей по белоснежному ковру. Хоронили их с Тоней в один день в одной могиле. Лиля шла за гробом, улыбалась и думала, что все получилось весело, как свадьба! После похорон матушку Лили стала мучить мания преследования. Мать называла ее чудовищем и опасалась оставаться с Лилей наедине. Девушке было больно все чаще и чаще ловить на себе боязливые материнские взгляды, и Лиля сняла дешевую комнату на Луталова, недалеко от Петровской гимназии, в которой преподавала. В этой комнатке на книжной полке и поселился Габриак.
