Искра - 6
Имелась у старого дворянства традиция, кое-где по сей день соблюдаемая: уважать пленников. Частые феодальные войны делали плен обычным явлением. Сегодня ты захватил противника, а завтра, возможно, сам будешь захвачен. Крепость доспехов давала тебе надежду выйти живым из боя. Уважение, проявленное к пленникам, позволяло надеяться вернуться живым из чужого плена.
Камеры заключения в Престольной Цитадели имели мало общего с подземельями Уэймара. По правде, они были лучше иных гостиниц, виданных Мирой. Мягкая кровать, письменный стол, секретер, чернильница, папка чистой бумаги: переписка -- неотъемлемое право узника. За ширмой ванна, умывальник, зеркало: пленник имеет право сохранять опрятный вид - даже должен, если помнит о чести. Книжная полка: труды Праматерей, дюжина романов, несколько научных трактатов. Среди последних - пара учебников военного дела: узник может не только развеять скуку заключения, но и повысить свое мастерство. Пытка темнотой также не предполагается: на столе яркая лампа (плафон начищен до блеска), в оконцах добротные большие стекла с имперскими вензелями в уголках. За стеклами, конечно, решетки, но прутья почти не портят вида на Ханай, сбрасывающий с себя оковы льда. Пленникам, по сути, позволено все, кроме малости: выйти на свободу. Этой малости, впрочем, хватало, чтобы Мира мучилась постоянным чувством вины в адрес двух своих учителей.
Франк Морлин-Мей -- бывший первый секретарь налогового ведомства -- принадлежал к той плеяде мастеров, которых Адриан заметил и возвысил, еще будучи принцем. Морлин-Мей имел подлинную страсть к учету, проявлявшуюся во всем. Перья на его столе были разложены строго по порядку -- от меньшего к большему; листы бумаги переложены накрест по десять, чтобы видеть общее число; в книгах закладочки с количеством страниц, прочтенных за день... Именно Морлин-Мей сумел создать такую прозрачную систему учета налогов, что любой -- даже дубовый вояка, вроде Роберта Ориджина, - видел бы всю картину. Разумеется, при первой возможности министр налогов Дрейфус Борн избавился и от Морлин-Мея, и от его системы учета.
Морлин-Мей был кристально честным человеком. При помощи агентов протекции Мира смогла в этом убедиться: стоимость его имущества и средства на банковских счетах в точности совпали с общей суммой его жалований, за вычетом повседневных затрат. (Последние, кстати, Морлин-Мей исправно учитывал день за днем и хранил записи годами.) По меркам налогового ведомства его честность была диковинкой из тех, на какие указывают пальцем. Проведя годы белой вороной, он познал прискорбную неуверенность в себе и, как следствие, полюбил междометие "это, как бы".
- Ваше величество, позвольте предложить вам, как бы, чаю. Мы это, как бы, только что позавтракали.
Альберт Виаль был человеком иного толка. Софиевский дворянин, потомок лордов-корабельщиков Южного Пути, сын негоцианта, внук негоцианта и правнук негоцианта. Он никогда не нуждался ни в деньгах, ни в высочайшей помощи: Виаль родился среди роскоши. К государственной службе относился не как к источнику заработка, но как к предмету гордости: все в его роду были богачами, министром же -- он один. Вся его внешность дышала благообразием: круглые софиевские щеки, холеные бакенбарды, брови настолько густые, что смотрятся уже не хмуро, а чудаковато. Виаль никуда и никогда не торопился: его сборы, чтобы выйти из камеры на обед, занимали до получаса, гвардейцам приходилось ждать. Речь его звучала медлительно не от многословия, а от значительности интонации.
- Сегодня подан превосходный шиммерийский зеленый чай, - говорил он таким тоном, будто объявлял спуск на воду флагманского судна.
Старый император Телуриан весьма ценил Виаля: все, за что брался министр, делалось медленно, но исключительно качественно. Порывистый Адриан имел с ним конфликты, но не решился снять с должности. При Виале имперский бюджет каждый год показывал излишек, который исправно возвращался в казну. Адриан справедливо полагал, что с заменою министра излишки также пропадут.
- Здравия вам, господа, - сказала Мира, напрягая волю, чтобы не попросить прощения. - Чаепитие с вами станет для меня радостью.
Чиновники содержались в отдельных камерах, но трапезничали и чаевничали вместе, что восполняло дефицит общения. Мира присоединилась к ним. Как и всегда, Альберт Виаль чинно пожелал императрице здоровья и приятного аппетита, затем поведал о последних новостях Престольной Цитадели, к коим относились отменно сочная индейка с яблоками, поданная на ужин, и временная неисправность отопления, которая, к счастию, не окончилась ничьей простудой, так как толстые стены не успели остыть. Мира слушала с удовольствием: после дворцовой суматохи тюремная обстоятельность приносила отдых. Морлин-Мей, напротив, возмущался, что Виаль бестактно тратит время императрицы, и при удобном случае повернул разговор к делу:
- Позвольте спросить: ваше величество, как бы, выполнили задание?
