Бог вулкана Каррог своими разухабистыми повадками и красной физиономией напоминал барона-гуляку. Он заваливался к Лиоле в гости, пил и жрал, бил посуду, громко хохотал, тискал служанок.
- Какая прекрасная метафора извержений вулкана!.. - восхищалась леди София.
Леди Иона хмурилась:
- Маменька, разве это не унижает бога?..
Богиня Лиола выглядела скромной белолицей дворяночкой, склонной к чахотке. Ей с трудом хватало сил, чтобы выбраться из постели. Она проводила дни в саду с томиком поэзии, вслух читала цветам любимые строки. Сложно было найти менее приспособленное к жизни существо.
- Вы с Эрвином в детстве были такими, - ностальгически вздыхала леди София.
- Нет, маменька! Нет, нет и нет!
- Отчего же? На мой взгляд, очень тонко подмечено. Упадок сил, отрыв от жизни, вычурность манер - разве не это бич высшей аристократии? И вы с Эрвином были яркими образчиками.
- Маменька, уж кто бы говорил про "отрыв от жизни"...
- Я?.. Нет, это точно не обо мне, милая дочь!
Герой Реомюр носил одежду наемника и держался наемником: уверенно, дерзко, с обаятельной чертовщинкой. Взмахивал роскошной шляпой, прищелкивал каблуками, расточал любезности. Сперва он отсыпал Лиоле дюжину комплиментов, козырнул чином, похвастался подвигами, напросился на выпивку. Лишь после третьей кружки сбросил с себя маску, всплакнул и рассказал о больной невесте.
Леди София аплодировала:
- Прекрасно! Метко! Все воины в глубине души сентиментальны, как дети. Пока трезвы - хорохорятся, а выпьют - примутся рыдать.
Исцеление любимой тоже осовременилось. Когда Реомюр приехал домой, он застал там целую орду знахарей, цирюльников и шарлатанов. Они штурмовали здание: таранили дверь протезом, забрасывали в окна пузырьки с мазями, лезли на крышу с кривыми ножами для кровопускания. При этом они горланили на мотив военного марша:
"Пустим
кровь,
Снимем
сглаз,
Дымом
обкурим,
Выпишем
мазь!
Нагреем
вино,
Снадобье -
в рот!
Сделаем
все!
Но деньги -
вперед!
Деньги - вперед!
Деньги - вперед!"
Реомюру пришлось вступить в бой, чтобы добраться до постели любимой. На сей раз две леди Ориджин сошлись во мнениях:
- Медицина во всей красе! Не правда ли, ваше величество?..
Наконец Реомюр сварил настой на семи лепестках. ("Семерка - число Сьюзен, Праматери здоровья", - отметила леди София.) Невеста исцелилась. Реомюр заявил, что обязан выполнить долг, оделся и вышел было, но вбежал обратно:
- Часок долг подождет, не беда!
И стиснул невесточку - весьма аппетитную барышню. Они забежали за ширму, со вздохами и хихиканьем пошвыряли через нее одежду. Сладострастно постонали минутку. Мира отметила, как в противоположной ложе леди Альмера придвинулась ближе к лорду-канцлеру. Потом Реомюр наспех оделся, вышел из дому... Вернулся:
- Ладно, за ночку должок не протухнет!
Он снова поволок невесточку за ширму, а занавес тем временем опустился. Антракт.
Зрители высыпали в банкетный зал, живо обсуждая свежую трактовку, а заодно - наряды друг друга. Традиционно зрители одевались на "Лиолу и Каррога" в цвета одного из главных героев. Сторонники Каррога надевали красно-черное, поклонники Лиолы - зелено-желтое, любители Реомюра - белое с серебром. Прежде герои олицетворяли три великие силы бытия: силу жизни (Лиола), силу разрушения (Каррог), силу человеческой воли (Реомюр). Вот только сегодня персонажи и их цвета получили новое значение - три сорта дворянства. Вычурная высшая аристократия, дородное грубое баронство, нищие и полные апломба "вольные мечи". Вот и посмотрим теперь, кто в какой класс попал!
Братья Нортвуды вырядились в цвета вулкана, и были настолько похожи на грубияна Каррога, что сами смеялись над собою. Леди Иона тоже надела красно-черное, но от взгляда на нее вспоминался не бог вулкана, а кайры Ориджина и гадание в Уэймаре. Почему-то становилось не по себе.
Герцог Лабелин и его сынуля носили белое с серебром, как Реомюр. Их жирные туши смотрелись донельзя нелепо в щегольских костюмах. Генералы лорда-канцлера надели те же цвета и выглядели весьма достойно, вот только, в отличие от Реомюра, даже не думали улыбаться.
Лорд-канцлер и леди Аланис нарядились в нежно-салатовое, как богиня лугов. Два трепетных создания - прямо невинные овечки! Надо же!.. Мира с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть.
- Ваше величество великолепны, - поклонился ей лорд-канцлер.
- Весьма изящное решение, я восхищена! - сказала леди Аланис.
Мира носила по одному цвету от каждого главного героя. Не нарочно, а по случайности: белый и зеленый - ее любимые, черный - цвет траура.
Баронет Эмбер, что встретился ей в антракте, был одет в синий камзол.
- Не могу разгадать вашу символику, - сказала Мира.
- Символ того, что я не люблю традиции, - ответил баронет. - Владыка Адриан уважал традиции, но возвышал тех, кто не очень-то им следовал.
Эмбер был серьезен, и Мира насторожилась.
- Я не получила вчера вашей записки... Есть ли новости?
- Две, ваше величество. Одна: вернулся министр путей Шелье. Вы, кажется, хотели его видеть.
- О, да, еще бы. А вторая новость?
- Вторая, ваше величество... - баронет замялся, и чувство неладного усилилось.
