— Куда? — спросил слуга Ориджина.
— К шерифу.
Неожиданно Дед пожал плечами:
— Ладно, идем.
У шерифа Кейсворта был красный нос. Смачный такой, свекольный, с прожилками сеточкой. Марк хотел говорить спокойно… но, увидав этот нос, не сдержался:
— Ты совсем очумел, пьянчуга? Что допустил в своем городе?!
— По какому праву!.. — взревел шериф, а Марк оборвал его, грохнув кулаком по столу.
— Эврианов закон, шестнадцатая статья: «Подстрекательство к бунту». Виновны от четырех человек до трех тысяч! А ты сидишь, жуешь сопли!
Шериф издал грозный рык:
— Грррм! Не твое собачье дело! У нас вольный город, народ говорит свободно!
— Дурак ты набитый! Вольный город? Так это еще хуже, пустая башка! Будь у вас лорд — герцог с него бы шкуру спускал. А так — пришлет роту кайров, они вам устроят волю! Языки на копья нанижут, а кишки по заборам развесят — будет воля! Или думаешь, герцог не узнает? Лорд-тьма-сожри-канцлер — не узнает?!
— А вы кто такие? — спросил шериф чуть тише.
Марк злобно хохотнул:
— Мы, представь себе, люди лорда-канцлера. Его светлости Эрвина Ориджина личные посланники.
— Правда?.. — медленно, но все же доходило. — Я это… я сейчас распоряжусь… мы прекратим!..
— Значит, так. — Марк обошел кругом стола и воздвигся над шерифом. — Прекращать поздно: слово сказано, зерно посеяно. Потому сделаешь ты вот что. С завтрашнего дня — никаких сборищ. Кто начнет вещать — без лишних слов в темницу, пускай там вещает. Но горожан ты умаслишь, чем только сможешь. Вылижешь улицы, переловишь карманников, приструнишь хулиганов. Констебли твои берут у горожан — запретишь. Чтобы ни звездочки, чтобы только по закону — ясно тебе?! Чтобы все отныне делалось по закону! Вообще абсолютно все! Собака гавкнула — и то по закону. Если нет закона — пусть не лает! А потом развесишь по городу флаги с гербами и всех научишь орать: «Слава Агате!» Вдохновенно так, с чувством: «Слава его светлости! Слава Агате!» Понятно?
Марк ткнул пальцем в оконное стекло.
— И чтобы через неделю твой Кейсворт был образцовым прелестным законопослушным местечком. Чтобы любой северянин, приехав сюда, захотел остаться жить! Чтобы Первая Зима против Кейсворта казалась дичью и глушью! Ясно?!
Уже некоторое время шериф повторял:
— Так точно, милорд. Будет сделано, милорд. Так точно…
Наконец, Марк исчерпал запас. Перевел дух, буркнул:
— Ладно…
Шериф еще сказал по инерции:
— Будет сделано.
Помолчал, трижды шмыгнул носом.
— Так вы, милорд, вы это… не доложите?
— Мы — нет, — ответил Марк, искренне надеясь, что не солгал. — А вот за других шпионов в толпе я не ручаюсь. Потому отлови нескольких зачинщиков и показательно высеки. Прежде всех — того, что подгавкивал со ступеней. Явный провокатор.
— Будет сделано, милорд.
— Надеюсь, что будет. Бургомистру доложи, что мы заходили. Пускай тоже почешется.
— Да милорд.
— Ладно…
Марк уселся на стол. Царапнул еще взглядом по сетчатому носу шерифа. Сказал уже спокойнее:
— Вообще-то мы прибыли по другому делу. Ответь-ка на пару вопросов. В начале декабря в четырех милях от Кейсворта сгорела гостиница «Лесной приют». Что знаешь об этом?
Шериф проморгал зародыш бунта у себя под носом. Шансы, что он вспомнит что-нибудь о какой-то там гостинице, были ничтожны. Марк спросил только для очистки совести, и уже представлял себе муторный завтрашний опрос констеблей, почтовых курьеров, торговцев, глашатаев, сплетниц… Но шериф на диво ответил: «Всенепременно, милорд», — и вытащил из бюро толстенную книгу. Пролистал на начало декабря — Марк заметил, как много страниц исписано с тех пор. Похоже, все служебное рвение, какое осталось у чинуши, он направлял на ведение учета происшествий — единственное дело, ради которого не нужно было покидать кабинет…
— Да, милорд, запись имеется. На рассвете девятого декабря хуторяне заметили дым над лесом. Придя на место, нашли пепелище и трупы. Тела похоронили, о пожаре доложили нам. Это потому, что у них, в хуторе, своего констебля не имеется.
— Сперва похоронили тела, а лишь потом заявили в полицию?..
— Что с ними еще было делать? Лес же. Не закопаешь — волки пожрут.
— Ты учинил следствие?
— Никак нет, милорд. Дело обычное: пожар. Из очага выпали угли — и готово. Да и лес этот, где гостиница, не моя забота. Мы — вольный город, а лес принадлежит баронству.
— Баронскому шерифу сообщил?
— Зачем? Случай-то ясный.
Ну, естественно…
— Шериф, а были ли в последующие дни — десятого, одиннадцатого — еще какие-нибудь ясные случаи в округе? Скажем, грабеж, разбой, убийства?.. Может, другие пожары?
— Сейчас-сейчас, милорд…
Густо наслюнявив пальцы, шериф пролистал несколько страниц. Вчитался в записи, шевеля бровями.
— Никак нет. Никакого грабежа или иного бесчинства.
— А если б случилось, ты бы знал?
Шериф как будто обиделся:
— Учет ведется аккуратно, милорд. Извольте проверить!
Да-да… Ленивый и тупой пьянчуга, о чем, конечно, знает весь город. Вряд ли он первый, к кому бегут за помощью в беде.
