Писарь вгляделся повнимательней в ложбину, куда спускалась дорога, и с важным видом заговорил.
Семь веков назад, еще до Багряной Смуты, вся Империя была размером с четыре нынешних герцогства. Земли Короны не были тогда едины, а дробились на десяток карликовых графств, меж которыми точились неугасимые кровавые междоусобицы. Это так сказал писарь. По границам каждого графства на каждой дороге располагались сторожевые заставы — маленькие форты, в которых несли вахту отчаянные храбрецы. Потому отчаянные, что когда приходил враг с большим войском, то в считанные дни брал заставу штурмом, и все дозорные принимали геройскую смерть. Но успевали послать нескольких гонцов, и те несли весть в родную землю: враг пришел! Тогда лорд поднимал свою дружину и доблестно отражал вероломное нападение соседа. Это тоже сказал писарь. Сейчас-то от тех застав сохранилась лишь славная память да красивые легенды, а камни сточили ветра и дожди… Но кое-где стоят еще благородные руины, как память о бурном прошлом. Одни из них, судари, мы и видим перед собою. И это тоже сказал писарь.
Зачем он вещал о том, что и так очевидно? Наверное, просто потому, что любил поговорить. «Руины бурного прошлого» лежали впереди, как на ладони. Как только авангард повстанцев въехал на холм, так и увидел: дорога идет вниз, изгибаясь дугой, и через полмили упирается в каменную постройку — кусок стены с двумя башнями по бокам. Дорога проходила сквозь проем в стене. Вместо ворот путь преграждала баррикада из бревен — по всей видимости, новая. И стояла застава в очень, тьма сожри, выгодном месте: слева лес, справа овраг — черта с два обойдешь.
— Что там, братцы? — спросил Салем, прижав ладонь ко лбу козырьком. Он был слабоват зрением.
— Примерно рота стрелков, — ответил Джоакин.
— Арбалетчиков, — уточнил сержант Додж.
Широкополые шлемы поблескивали и на парапете стены, и на верхушках башен. Со двора заставы поднимались дымки костров.
— Засели в руинах? — спросил Салем.
Хм. Может, ветра и дожди слабовато точили эту стену, а может, семь веков назад попался слишком добросовестный каменщик… Так или иначе, застава сохранилась на диво целой. Только башни потрескались — но без тяжелых таранов их все равно не свалить; да боковые стены рухнули — но кто-то заложил дыры бревнами, так же, как и ворота.
— Не очень-то руины, — сказал Рука Додж. — Не хотел бы я такие руины штурмовать.
— У них арбалеты, а мы без доспехов и щитов! Ох, много наших накроется земелькой…
— Умный военачальник, — изрек писарь, — всегда готов совершить обходной маневр.
— Вот и соверши, раз такой умный, — озлился Джо.
Слева лес, справа овраг. Ни там, ни там обоз не пройдет. Значит, обойти — это дать назад мили четыре и врезать крюк по другой дороге. До Излучины вместо двух дней надо будет идти добрую неделю. А припасы растущее войско пожирает с бешеной скоростью. Пополнить их нужно в ближайшие дни, за неделю люди взвоют от голода. И ладно мужики — стерпят, — но в обозе-то и женщины, и детишки…
— Рота — это сколько? — спросил Зуб.
— Да будет тебе известно, — сообщил писарь, — что мельчайшей единицей императорского войска является четверка. Четыре четверки слагают святую дюжину, а шесть святых дюжин — сотню. Вопреки названию, сотня насчитывает только девяносто шесть солдат. Ну, а две сотни составляют роту.
— То бишь, без малого двести стрелков? Но у нас — тысячи бойцов! Навалимся и опрокинем, да?
Зуб поглядел на Джо и сержанта. Дерзкий и ушлый во всем остальном, Зуб признавал их несомненный авторитет там, где касалось военного дела.
— Они начнут бить с шестисот-семисот футов, — сказал Джо, — и будут продолжать обстрел, пока мы подойдем, поставим лестницы и взберемся на стену. За это время произведут больше десяти залпов. А у нас нет брони, способной остановить арбалетный болт. Значит, погибнет от пятисот до тысячи наших — смотря по тому, насколько опытны стрелки.
— Мать честная…
— Этого не будет, — твердо сказал Салем. — Найдем другой путь.
Все призадумались над тем, что это за путь такой. Ничье лицо не озарилось светом догадки.
— Я пойду на переговоры, — решил Салем.
— Тебя убьют, — убежденно сказал Бродяга. — Видишь свежие бревна в воротах? Эти парни изрядно попотели, чтобы наглухо перекрыть дорогу. У них приказ: не пускать любой ценой.
— Но не ценой же своей жизни! Я пообещаю, что отпустим их живыми и здоровыми, пусть только откроют путь.
— А когда спросят, кто ты таков, — что ответишь?
— Салем из Саммерсвита.
— Точно убьют. Солдаты думают, что крестьяне трусливее курей. Решат так: убьем вождя — остальные разбегутся. Не ходи, Салем. Ради Глории-Заступницы, не ходи.
— Я пойду, — заявил Зуб. При всей неприязни к этому человеку, Джо не мог отказать ему в смелости. — И пойду не один, а с парой тысяч бойцов. Их оставлю чуть позади, чтобы стрелы не долетали, а сам выйду вперед. Скажу, что если во мне появится лишняя дырку, мои парни возьмут заставу и всех до одного перебьют, как в давние времена. А вождь Салем, скажу, находится сзади, в безопасности, и до него стрелкам все равно не дотянуться. Они поймут, что ловить им нечего.
