А нынешний Джо не представлял, какой приказ отдать. Что делать? И в чем, собственно, опасность? Ни единой мысли, кроме той, что десять тысяч жизней — громадная ответственность. Лучше десять раз рискнуть собою, чем отвечать за них всех. Лучше пусть кто-то другой командует. А я сказал, что воевать не стану, — вот и сдержу слово…
Но кто другой? Сельский мужик? Пивовар? Зубной лекарь? Сержантик, что у кайров был на побегушках? Никто из них не понимает ничего… Тьма, я тоже не понимаю. Всегда верил: воевать легко — была бы отвага и дерзость! А теперь, вроде, ничего особого — дорога, руины, лес, туман… Но страшно так, что кишки сводит. И не понять даже — почему?!
Джо поймал себя на том, что долго уже смотрит на Салема, на Бродягу с плохо скрытой надеждой. Авось они поймут… авось решат… Как ребенок на мамку! Он устыдился, и стал сильнее от стыда. Забегали мысли. Ладно, не понимаю. Ладно, не офицер. Но я служил под знаменем лучшего полководца в мире! Столицу с ним брал, дворец защищал! Что делал бы Ориджин на моем месте?! Шутил бы так, словно плевать ему на смерть. Сказал бы крутую речь. Нарисовал бы план сражения на карте… А что еще?!
— Надо прочесать лес, — выронил Джоакин.
— Зачем?
— Затем, что лесорубы не жгут костров.
Никто его не понял. Он и сам еще не вполне понимал, но мысль быстро обретала твердость.
— Лосось, Билли! Бегом соберите сотников — самых толковых. Пускай поднимают сотни. Пойдем в лес!
— По дороге?
— Нет, сбоку, в обход. Шустрее, тьма сожри!
Слово «бегом» ветераны хорошо понимали. За четверть часа отряд был готов к маршу. Тринадцать сотен — самых боеспособных после молодчиков.
Джо прыгнул в седло, позвал с собой Весельчака и Бродягу.
— Весельчак, будешь моим вестовым. Бродяга, я все-таки чужак, а тебя все уважают. В сложную минуту это может решить дело.
— Будет сложная минута? — спросил пивовар.
— Надеюсь, что нет.
Джо лгал: он не надеялся.
Следуя за тремя верховыми, пеший отряд зашагал по снегу. Боковой спуск с холма был круче и сложнее, зато короче главной дороги. До опушки леса — каких-нибудь четверть мили.
— Живее! — торопил Джо. — Марш, марш! Поднажмите, братцы! Ночью отдохнем!..
Сбиваясь с ног, то и дело падая в снег, бойцы подхватывались и шагали дальше — все быстрее. А сквозь ложбину уже потянулись щупальца тумана. Развалины заставы почти пропали в дымке, авангард Зуба тоже входил в нее.
— Весельчак, скачи к сержанту. Скажи: пусть ставит молодчиков на левый фланг и готовится к боковому удару.
— Угу, — буркнул вестовой и умчал. За время, проведенное с Джо, он неплохо научился ездить верхом. Еще — различать, когда можно трепаться, а когда — молчать и делать дело.
Первая стрела прилетела, когда до леса осталась сотня ярдов. Попала в плечо какому-то парню, он ахнул от боли. В напряженной тишине вышло громко и страшно — хлесткий посвист, людской крик. Тут же новые стрелы полетели в отряд. Кто-то упал, кто-то захрипел пробитым горлом…
— Назад? — спросил пивовар.
— Еще чего! В атаку!
Джо выхватил меч и заорал со всей силой легких, перекрывая стоны раненых:
— Вперрред, братцы! В атаку-уу!
То был единственный шанс, и Джо, хоть и не полководец, знал это наверняка. Если дать людям время, они осознают свой страх, дрогнут под обстрелом — и побегут. Тогда уже не остановить. Но пока еще не поняли опасности, не прочуяли, как близка смерть, — вперед, в атаку, в бой!
— В атаку, братцы!!!
Он стеганул коня, за ним — Бродяга. Следом Лосось и Билли, за ними — все. Стрелы свистели из-за деревьев. Лучников едва было видно в лесном сумраке, и стрел не различить. Только посвисты — и крики. Но туман уже дотянулся и сюда. Дымка прикрыла пехоту. Невидимость — лучший щит на свете!
Влетая на опушку, Джо четко услышал чужой приказ:
— Отступаем!
— Бегут, гады! — заорал он своим. — За ними! Лови дичь!
Меж деревьев замелькали фигуры врагов. Кто-то еще становился на колено и выпускал последние стрелы, большинство уже бежали. Джо легко нагонял их, Бродяга тоже не отставал.
— Не насмерть, — крикнул Джо. — Вспомни Салема!
— Помню!..
Он обрушил меч плашмя на спину первого лучника, булава Бродяги опрокинула второго. Они понеслись вдоль просеки, сшибая и сминая врагов, но стараясь щадить. Разбитые суставы, сломанные руки и ребра — но не дыры в груди, не срубленные головы. Лучники бросились врассыпную, веером, но парни капрала Билли были тут как тут. Всякий, кто ушел от конников, попадался пехотинцам. В считанные минуты стрелков переловили, оглушили, скрутили.
— Победа?.. — осторожно спросил Билли.
Эх, если бы!
Весельчак с криком влетел на опушку:
— Зуб и сержант в беде! Конница атакует с фланга!
— Сколько конницы?
— Не видно ж ни черта! На слух — много!..
— Тихо! — рявкнул Джо. — Все черти — тихо!!!
Когда люди умолкли, стал слышен звук. Справа, за четверть мили — где Зуб и сержант. Низкий тяжелый пульсирующий гул. Если хоть раз встречал конную атаку — ты ни с чем его не спутаешь!
— Тьма сожри… Мать честная!..
